Искатель, 2008 № 04
Шрифт:
— Не стрелять! Там иностранец.
Весь в ромашках и тине, Афонин схватился за мостки и тоже заорал. Ничего нового он придумать не успел и просто сдублировал Гурова:
— Не стрелять! Там иностранец, гость нашего города.
Щепкин уже раздавал команды по мобильнику. Оперативные машины уже сорвались с места и помчались за катером. Но только через километр река вильнет вправо, а дорога влево.
Выскочив на мостки, Щепкин успел заметить моторную лодку, на которой активно работали его бойцы: один поднимал якорь, а второй пытался завести мотор.
Катер прошел впритирку к лодке, а последовавшая волна перевернула этот малый боевой корабль вместе с экипажем.
Вытаскивая из воды губернатора и сбрасывая с него ромашки, Щепкин вялым генеральским голосом напомнил:
— Ты не забыл, Володя? Я был против этой авантюры. Австрийца мы спасем. Он даже рад будет. Хотел острых ощущений — получи!
Стас гнал катер к протоке за островом. Место здесь было тихое, пустынное, а главное, рядом с берегом проходила заброшенная проселочная дорога. А на дороге, прижавшись к береговой кромке, стояла пыльная светлая «Лада» с разнокалиберными досками на верхнем багажнике.
Перед тем как выскочить на болотистый берег, Ким пожал Стасу руку и передал «Вальтер», который был без бойка и с просверленным стволом.
Олег помог журналисту вскарабкаться на крутой берег. Взревели два мотора, и транспортные средства разбежались в разные стороны: катер понесся в сторону города, а «Лада» по проселкам покатила на конспиративную дачу.
Перед городским пляжем Стас поставил катер на автопилот и начал изображать драку. Он то появлялся из каюты, размахивая руками, то нырял в нее.
Катер шел не очень быстро. Многие на пляже должны были заметить драку на борту. Из новостей все знали и об австрийце, и о его белоснежном корабле.
Вот Стас отлетел на самый край палубы, схватил багор, замахнулся, но кто-то невидимый нанес последний удар, и иностранец рухнул в воду. А катер поплыл себе дальше. Его найдут потом в двух километрах от пляжа, возле развалин судоремонтного завода. И именно туда перебросят все ментовские силы, осуществлявшие план «Вулкан» и операцию «Перехват».
Пока же к барахтающемуся Стасу плыла лодка со спасателями. Двое из них учили в школе английский и потому были посажены на весла. А изучавший немецкий находился на носу и пытался за руки поймать австрийца:
— Хенде хох. Залезайте, данке шеен. Все будет аллее гут. Нихт капут. Вас куда доставить, нах хаузе?
— Натюрлих, нах хаузе.
— Витте, нет проблем.
В эту минуту все были заняты делами. Олег Крылов, избегая встреч, приближался к даче с освобожденным Кимом. Лариса для торжественной встречи жениха подготовила баню и обед повкуснее тюремной баланды. Хлебников ехидно улыбался, стоя на губернаторском балконе. Майор Гуров материл охранников и сматывал удочки. Силаев благодарил спасателей и раздавал им мокрые купюры достоинством в двадцать евро. А Савенков...
Савенков вышел из раздолбанного автобуса и направился к дачному поселку. Ему нужен был некто Иван
Вчера, узнав о предстоящей авантюре с освобождением Баскакова, Савенков промолчал. Он был против, но протестовать не стал. Во-первых, то, что это все-таки авантюра, будет ясно, если все провалится. А если дело выгорит, то это будет успешно проведенная оперативная комбинация. Он помнил, что именно так тридцать лет назад шутили в высшей школе КГБ... И во-вторых, было уже поздно протестовать. Адвокат передал Баскакову подробный план его действий, Силаев заложил под папоротник нестреляющий «Вальтер», Лариса прыгала от радости, ожидая жениха.
Савенков промолчал и занялся тем, что он умел делать хорошо и даже отлично. Сам он считал себя гениальным аналитиком. Был у него грех гордыни.
Считается, что в основе анализа лежит умение разложить по полочкам всю имеющуюся информацию, просчитать все варианты. Это не совсем так. Это совсем не так.
Играют в шахматы мастер и машина. Информация у обоих одинаковая: все фигуры на доске. Но машина считает варианты в сотни тысяч раз быстрее, а выигрывает чемпион мира. Почему? Интуиция! Именно она есть мать анализа.
К вечеру Савенков измучил всех. Каждый выложил ему все, что знал. В первый раз они рассказывали охотно и азартно. Во второй — скучно и вяло. В третий — агрессивно и раздраженно. Но у некоторых именно в последнем пересказе появлялись детальки и характеристики, которых не было в начальных версиях.
Ночью Савенков думал. В том числе и во сне. На первый взгляд, ситуация была простой. Ясно, что Ким невиновен. Известен противник и очевидны его прегрешения. Надо только оправдать журналиста и прижучить Афонина и его команду. И обстоятельства таковы, что первое невозможно без второго.
Явные улики против губернатора были. Даже два пакета.
Документы, которые пять лет назад собрала журналистка Катя Щепкина и которые недавно добыл Олег Крылов, — эти бумаги опасны для Афонина, но они в копиях, старые и требуют проверки. Они хороши для телевизионной передачи. А прокурор может завести дело, а может и замять. Местный замнет сразу, а московский передаст выше, и там будут смотреть на поведение губернатора. А он будет очень послушный.
Второй пакет улик — признания двух головорезов с детскими кличками Еж и Чиж. Все это ярко, конкретно и имеет прямое отношение к делу Баскакова. Хорошо, что в первом испуге они все это наговорили в камеру. Хорошо, но не очень.
Без живых Чижиков-Пыжиков эта кассета может только хуже сделать. Участие Щепкина в этом деле настолько нереально, что все это примут за чернуху, за постановочный ужастик. А предъявить этих головорезов — значит передать их местной власти, и через пять минут будет заявлено, что в Дубровск прибыли московские пиарщики из фирмы «Сова», что они поймали двух честных тружеников и под угрозами пыток заставили зачитать гнусный пасквиль, порочащий честь и достоинство честного и достойного генерала Щепкина. И что дальше?