Искатель, 2005 №2
Шрифт:
Сквозь неплотно задернутые занавеси в комнату, обволакивая потолок и стены мягкой, тяжелой сталью, проливалось февральское утро. Они лежали рядом, смотрели друг на друга и молчали под клацанье электронного будильника, под редкую перекличку ранних дворников, соскребавших снежную кашу с вымокшего тротуара. Вся спальня от порога до изголовья их кровати была пропитана грустью предстоящей разлуки. По жести оконного карниза вяло барабанила первая капель.
Он вынул из-под одеяла руку, провел ею по волосам жены.
—
Она прикрыла глаза в знак согласия, а когда снова открыла их, воскликнула:
— Господи! Ответь мне ради всего святого, как же меня угораздило выйти замуж за чекиста?! В чем я перед тобой провинилась, Боже?
— Передо мной ни в чем, — с усмешкой ответил муж. — А угораздило очень просто: ты лишь всего-навсего влюбилась в меня. И, кстати, таким образом выходят замуж не только за чекистов.
— Саша, — попросила она с улыбкой, — открой мне страшную тайну.
— Слушаю.
— Куда ты летишь?
Ответил он после недолгого молчания. Без тени иронии, но с долей пафоса довольно изрядной:
— Независимости трудящихся эскимосов Гренландии угрожает опасность. Мне поручили пресечь это безобразие.
— Я же серьезно, — рассмеялась она. — Ну, Саня!..
Широкая ладонь с ее волос плавно переместилась на грудь, объемную и упругую. Большой палец едва надавил на маленький бугорок розового соска.
— Подвинься поближе, — проговорил он вполголоса. — О таких вещах я могу лишь на ухо шептать.
Она выполнила его просьбу и переспросила:
— Честно? Неужели скажешь?
— Скажу, в этот раз ничего секретного нет. В Цюрих я лечу.
— Цюрих… Это в ГДР?
— Нет, не в ГДР и даже не в ФРГ. Это в Швейцарии — стране сыров, колбас и самых высокооплачиваемых в мире дворников… Что тебе оттуда привезти?
Она снова рассмеялась, и он услышал, как она, уткнувшись в его грудь, попросила, глотая последний смешок:
— Мулько, ты мне метлу оттуда привези, ладно?
Глуповато хохотнув, он притянул ее к себе, нашел своими губами ее губы…
Ощущение тревоги появилось за завтраком. Не просто смутное предвидение чего-то непоправимого, страшного, а вполне осязаемое чувство надвигающейся неизбежности, мрачной скорой скорбной вести.
Сначала она ничего не могла понять. И только когда вышла проводить его на лестничную площадку и поймала его взгляд, ей стало ясно, что она никогда больше не увидит мужа. То был взгляд человека, смотревшего на нее в последний раз и знавшего, что этот раз — последний.
На ватных ногах она приподнялась на носках, прижалась лицом к его щеке.
— До встречи, милая, — попрощался он, как всегда, ласково и повторил: — До встречи.
Она ничего не смогла ответить. Не в силах пошевелиться, стояла и смотрела, как широкая спина родного
Телефонный звонок прозвенел через три часа. Она подняла трубку и узнала голос майора Каримова, начальника мужа:
— Лариса? Это Альберт… Мужайся, девочка, произошло несчастье. Двадцатый километр автодороги «Ясноволжск — Аэропорт», встречный бензовоз… От Сашки почти ничего не осталось…
Далее она не смогла разобрать ни слова из сказанного, потому что почувствовала, как куда-то проваливается.
Все последующие дни, вплоть до завершения похорон, она провела в полубредовом состоянии. В ее сознании перемешалось все: парадные мундиры сослуживцев мужа, сиреневые околыши и петлицы с эмблемами рода войск, траурный марш войскового оркестра, сухие залпы ружейного салюта…
…О том, что она беременна, Лариса узнала на девятый день после трагической смерти супруга.
— Мам, это ты из-за меня плачешь? — Голос сына, едва различимый, вернул ее из того зябкого февраля в настоящее, в пропитанный потом сентябрь, на запруженную людьми городскую площадь.
Она очнулась от воспоминаний, промокнула платком глаза и щеки, снова взяла сынишку за руку.
— Поехали, — твердо сказала она. — Ты уже достаточно взрослый и должен знать всю правду о том, кем был твой отец.
Сережа посмотрел на нее умными, невероятно синими глазами. Голос его дрогнул:
— Мне кажется, половину я уже знаю, мама. Он не был ни летчиком, ни шофером. Так?
— Ты и в самом деле уже взрослый, — тихо повторила мать и зашагала в направлении автомобильной стоянки.
Компактный «Пежо» цвета забродившей вишни дожидался их на пятачке между «Детским миром» и отелем «Республика». Они разложили сумки с покупками на заднем сиденье, сели в машину, и женщина уже собралась вставить ключ в замок зажигания, когда в сумочке запищал телефон. Достав трубку, она услышала голос своего шефа:
— Лариса Аркадьевна, это Юрий Михайлович. Вы нужны мне немедленно. Где вы сейчас?
— У «Детского мира», но уже отъезжаю. Случилось что-то серьезное?
— Именно. Я прошу вас все бросить и приехать в офис.
— Юра, ты же знаешь, я первый день в отпуске, — взмолилась женщина, — и у меня на ближайшие час-полтора планы. Давай позже? Вечером, к примеру…
Голос босса мгновенно перешел на визг. Лариса вздрогнула и побледнела.
— Я сказал, сучка, сейчас же брось все и приезжай, иначе я тебя в котлету разделаю!..
— Вы сперва разговаривать с людьми научитесь, — пробормотала она, заикаясь от неожиданности, — а потом перезвоните мне…
— Ну, смотри, стерва, сама напросилась! — И, прежде чем в наушнике прозвучал сигнал отбоя, шеф закончил тоном вполне будничным: — С сынишкой своим попрощаться можешь…