Искатель, 2005 №2
Шрифт:
— Капитан Галеев, товарищ майор, — представился старший группы. — Машина ждет, можно ехать…
Удобнее устраиваясь на заднем сиденье «Волги», Мулько снял пиджак и воскликнул:
— Ох, и погодка у вас, капитан! Как в Турции…
— А мы аж с апреля в Турции, — ответил Галеев. — И когда вновь в России окажемся — неизвестно.
Мулько закурил сигарету.
— Куда едем? В Главное?
— Никак нет. Полковник приказал отвезти вас на Дачу, сам он уже на месте.
«Что за черт! — выругался про себя Мулько. — Какая, к едреней фене, Дача?» Он полагал, что уже рассекречен. Эту новость ему передал резидент в
«А вот пусть выкусит! — снова выругался майор. — Хватит, навоевался. Незаменимых у нас, как известно, не бывает, и Альберт осведомлен об этом не хуже меня».
«Волга» на предельной скорости мчалась по направлению к городу, оставляя позади поля скошенной пшеницы и редкие посадки стройных позолоченных берез. Мулько давно выбросил сигарету и с безучастным видом взирал на проносящиеся за окном сельские пейзажи, раскинувшиеся под выцветшим от жары сентябрьским небом…
Построенный по типовому проекту коттедж в Салмачах, что приютились на восточной окраине Ясноволжска, ничем особенным не выделялся среди прочих строений подобного рода: таких небольших домиков из белого кирпича вокруг города были разбросаны тысячи. Разве что окружавший Дачу двухметровый железный забор, от которого за версту отдавало казенщиной, отличал этот участок от расположенных по соседству.
Полковник Каримов, среднего роста сухощавый мужчина пятидесяти лет, встретил Мулько на втором этаже дома в скромно обставленной гостиной. Полковник никогда не был приверженцем чрезмерной роскоши, и Мулько с удовлетворением отметил, что вкусы его друга и начальника за долгие годы не претерпели изменений.
Офицеры обменялись друг с другом сдержанными улыбками, пожали руки и крепко обнялись.
— С возвращением, Сашок, — приветствовал Мулько полковник. — Добро пожаловать домой.
Они уселись в мягкие потертые кресла. Между ними, на журнальном столике в окружении нехитрой закуски стояла бутылка недорого грузинского коньяка. Наполняя янтарной жидкостью, на два пальца каждый, невысокие стаканы из тонкого стекла, Каримов спросил:
— Сколько мы с тобой не виделись? Лет пять?
— Пять с половиной, — уточнил Мулько. — Помню, ты все сетовал на южноафриканский климат. Дескать, местное пекло не рассчитано на твое давление.
— Это точно, — с улыбкой согласился полковник.
— Однако ответь, Альберт, твое давление по-прежнему не мешает тебе пользоваться успехом у слабого пола? Или что-нибудь изменилось?
Каримов сдержанно улыбнулся.
— Ничего не изменилось, Сашка. Все в точности так, как и двенадцать лет назад. Ну, за приезд…
Закусывая, Мулько смотрел на шефа и гадал, что же у того на уме. Ведь не зря полковник приказал доставить его именно сюда. Покажись Мулько на Дзержинского, все, кому надо и не надо, узнали бы о его приезде. Каримов, похоже, не хочет этого, а отсюда следует, что он приготовил для Мулько очередное поручение.
— Давай сразу к делу, Альберт, — попросил наконец Мулько. — Объясни мне, что все это значит.
— Ты нам снова нужен, Саня, — проговорил полковник. — Я знаю, что срок контракта истек, что ты на последнем издыхании, что у тебя семья, но кроме тебя это сделать некому.
—
— Агентура! — с чувством воскликнул полковник. — Тебе ли не знать, в каких условиях она у нас работает. Нет, на такое задание никого из них не хватит, давным-давно форму потеряли. Ладно, хоть информацию гонят, и на том спасибо.
Каримов помолчал несколько секунд.
— Выручай, Саня, — снова взмолился он. — Без тебя — капут. И контракт-то разовый, от силы недели на три: Исламабад, замминистра внутренних дел. Эта сволочь таможню курирует. За три месяца, что он занимает свою должность, количество поставок героина увеличилось вдвое. Ты даже представить себе не можешь, какую услугу окажешь тем, кто не успел еще подсесть на иглу… А через месяц у тебя очередное звание и пенсионная книжка, даю слово.
Мулько смотрел на полковника и не верил своим ушам. Никогда шеф не раскрывал сути задания, не убедившись предварительно, что майор в деле и что его согласие продлить контракт — железное. Да и инструкции запрещали вводить в курс, пока агент не поставит свою подпись под нужным документом.
— Что с тобой, Альберт? — поинтересовался Мулько. — Регламент подзабыл?
Каримов вздохнул.
— Я тебя уже двадцать пять лет знаю и уверен, что ты не откажешься. Это же твоя жизнь, ты ничего больше делать не умеешь. Поверь, Саша, ты уйдешь на покой и места себе находить не будешь, не будешь знать, куда себя деть и чем заняться. В общем, соглашайся, друг…
Сфокусировав взгляд на пустом бокале, Мулько размышлял. Казалось, не было здесь ничего сложного, ничего сверхъестественного. Пересечь границу, а после всех необходимых приготовлений выполнить задание и убраться восвояси. Подобные дела он проворачивал десятками, одним больше, одним меньше — какая разница! Однако майор чувствовал, что риск провала в случае сегодняшнем очень велик. Мулько психологически не был готов к работе, и вполне могло статься, что он допустит не одну ошибку при подготовке операции и будет раскрыт. Несколько часов назад, когда его самолет взмыл над Стамбулом, Мулько поставил последнюю точку в своей работе, поэтому Каримову не удастся убедить его ни в чем. Все, с командировками покончено!
— Нет, Альберт, — вслух подытожил Мулько. — Ничего не выйдет, я выдохся. У меня семья, ты правильно сказал, и теперь я буду стараться наладить свою личную жизнь. Это мое последнее слово.
— Жаль, — удрученно покачал головой полковник. — Что я теперь наверх сообщу?
— Вот то и сообщи, что сейчас услышал. — Мулько поднялся. — Дай мне адрес Ларисы, да я поеду. Увидимся завтра в Управлении.
— Сядь, майор! — одернул его Каримов. — Никуда ты отсюда не выйдешь, таков приказ. А Ларису через несколько минут привезут.
Мулько насмешливо посмотрел на Каримова.
— Это что, арест?
— Нет, не арест. Повторяю: это приказ, и не я его отдавал. Там, — полковник поднял палец кверху, — в тебе сильно заинтересованы и очень не хотят отпускать. Ты ведь знаешь, как поступают с теми, кто, узнав о цели предстоящей операции, отказывается от дальнейшего сотрудничества. А ввести тебя в курс дела мне приказали. Извини, — закончил он смущенно.
— Мне плевать, что со мной станет, — сказал Мулько. — Я и без того двенадцать лет в покойниках записан…