Искатель, 2005 №1
Шрифт:
— Садитесь, молодой человек, — произнес за спиной Манна низкий баритон, — я вас внимательно слушаю.
Манн обернулся — адвокат вошел из соседней комнаты через дверь, на которую детектив не обратил внимания. Плохо, подумал Манн, эта девица вывела меня из равновесия.
Швейцер оказался плотным мужчиной среднего роста, среднего возраста и средней внешности. Даже волосы, казалось, имели усредненный цвет — не темные и не светлые.
— Будете пить? — спросил адвокат. — Виски? Вино? Пиво?
— Нет, спасибо, — отказался Манн. — Собственно, я хотел задать вам пару вопросов…
— О Койпере, — кивнул Швейцер, усевшись за свой рабочий стол и кивком показав Манну, что ему
Манн и рта не раскрыл.
— Итак, мой сосед Альберт Койпер, — продолжал адвокат, будто заранее готовился произнести эту речь, — человек нелюдимый, жил здесь шесть лет, мастерская у него там же, на третьем, он и квартиру эту снял потому, что была возможность совмещения жилого помещения и художественной студии. Гостей к себе водил, но не часто, я в кабинете обычно сижу по вечерам, слышно, кто звонит в дверь и куда потом поднимается. Позавчера мы с женой и дочерью — она вам открыла — были в гостях, вернулись в половине одиннадцатого. Женщины ушли в свои комнаты, а я до полуночи работал. Около одиннадцати вернулись Хельга с Максом, они живут этажом выше. Я слышал, как они перемещались по квартире, а потом стало тихо. Койпер, видимо, был у себя — во всяком случае, я не слышал, чтобы он входил в дом и поднимался по лестнице. Лифтом, кстати, он пользовался, только если нужно было поднять на третий этаж какую-нибудь тяжесть — раму, например, или мольберт. В полночь я ушел спать. Если кто-то приходил к Альберту или выходил позже, я не могу об этом свидетельствовать. Утром, в восемь, как обычно, пришла фрекен Бассо — она убирает у Койпера и Веенгартенов, — поднялась на третий этаж и обнаружила тело. Я еще спал, так что крика не слышал — проснулся от звука сирены. Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы, господин Манн, вряд ли могу быть вам полезен еще чем-нибудь.
Адвокат встал, давая понять, что аудиенция закончена. Манн тоже поднялся, соображая, что еще спросить у уважаемого юриста, столь детально ответившего на не заданные вопросы.
— Господин Койпер когда-нибудь обращался к вам за консультацией? — спросил детектив.
— Никогда.
— У него был свой адвокат?
— Не думаю. Мне было бы об этом известно.
— Знакомы ли вам имена Ритвелда, художника, и Кейсера, владельца типографии?
— Ритвелд — да, это известное имя, я как-то видел его картины на вернисаже. Фамилию Кейсера слышу впервые.
— Кто-нибудь из них бывал у Койпера?
— Молодой человек, — с легким налетом раздражения сказал адвокат, — если бы мне было это известно, я сказал бы об этом, отвечая на первый вопрос.
— Спасибо, — пробормотал Манн и направился к двери. Почему, думал он, у отца такой приятный голос при абсолютно невзрачной внешности, а у дочери удивительная внешность и скрипучий голос, убивающий всякое очарование?
Хельга и Макс Веенгартен. Манн позвонил, и дверь мгновенно открылась, будто звонок не сообщал хозяевам о приходе посетителя, а служил ключом, чем-то вроде пресловутого «сим-сима». За дверью была пустая прихожая — коридорчик, заканчивавшийся другой дверью, закрытой, и еще была дверь справа, а вдоль стены располагалась длинная вешалка, на которой висела одежда для всех сезонов: две теплые куртки (зеленая и светло-бежевая), несколько дождевиков, мужских и женских, и летние майки, причем одна, с изображением
— Что же вы стоите? Входите! — услышал Манн женский голос, шедший с потолка, и разглядел над своей головой маленький динамик рядом с миниатюрной телекамерой. Он переступил порог и остановился, ожидая появления хозяев.
— Ну что же? — с возрастающим нетерпением повторил тот же голос. — Дверь перед вами. Обувь снимать не надо.
Манн пересек коридорчик, толкнул оказавшуюся не запертой дверь и оказался в огромной гостиной с высокими окнами, выходившими во двор и на улицу. Комната была уставлена большими и маленькими цветочными горшками, и первым впечатлением Манна было ощущение, будто он попал в оранжерею. Цветы были разными, Манн признал только маргаритки, заполнившие длинную кювету на подоконнике, остальные растения он определить не мог, в ботанике детектив считал себя полным профаном: если ему нужно было выяснить, чем отличаются друг от друга гиацинт и глициния, он доставал с полки энциклопедию или искал нужную информацию в Интернете.
Под потолком горела пятирожковая люстра в классическом стиле, под люстрой стоял большой круглый стол (без цветов, отметил Манн), по обе стороны стола сидели и смотрели на него Хельга и Макс Веенгартены, и Манн со смущением понял, почему в прихожей его встретил глаз телекамеры, а не кто-то из хозяев. Оба сидели в инвалидных колясках, было им лет по пятьдесят или чуть больше; у мужчины, похоже, была парализована левая сторона тела, а у женщины что-то с ногами — скорее всего, последствия детского церебрального паралича.
«Черт, — подумал Манн, — адвокат мог хотя бы намекнуть…» О чем? Швейцер наверняка был уверен в том, что детектив, придя в дом, навел справки о соседях Койпера.
— Простите, что я без предупреждения… — пробормотал Манн.
— Почему без предупреждения? — добродушно сказал Макс Веенгартен. — Швейцер нам только что звонил, сказал, что к нему приходил частный сыщик, и сейчас он, то есть вы, поднимется к нам. Что-то вы долго поднимались, мы с Хельгой уже заждались, верно, Хельга?
Женщина кивнула:
— Садитесь, господин Манн, — сказала она. — То есть сначала возьмите себе выпить — вон в том секретере, поднимите крышку, там есть все, что нужно, а потом садитесь в это кресло, оно самое удобное, вы будете видеть нас, мы — вас.
Наливать себе Манн не стал, опустился в кресло, откуда действительно мог следить за каждым движением хозяев. Все было в комнате устроено очень удобно — много горшков, но располагались они так, что по образовавшимся аллейкам легко можно было проехать в коляске, и к бару можно было тоже не только подъехать, но и открыть его не вставая: все ручки, рукоятки, кнопки и клавиши — телевизора в одном из углов, компьютера в другом, — находились на таком уровне, чтобы было удобно пользоваться, сидя в коляске.
— Наверняка к вам приходила полиция, — сказал Манн. — На мои вопросы вы можете не отвечать, я лицо неофициальное…
— Почему не отвечать? — с легкой обидой в голосе произнес Макс. — Мы с удовольствием…
— Мы с удовольствием, — повторила Хельга.
— Позавчера вечером вы поздно вернулись домой?
— Мы были в опере, — кивнул Макс. — Слушали «Похищение из сераля», вернулись около одиннадцати. Ужасный спектакль. Мы очень любим Моцарта, но не в такой современной интерпретации, когда Констанца в купальнике бросается в бассейн, а Селим гоняется за ней в плавках… Это слишком, вы не находите?