Искатель, 2005 №1
Шрифт:
— Почему там должны были заинтересоваться? Ритвелд утверждал, что это новые картины. Вам кто-то…
— Да. За день до выставки. Странный голос, на кого-то похож, но на кого — я и сейчас не знаю. Позвонил поздно вечером и сказал: «Эти картины, которые выставляет Ритвелд. Подлинники. Те, что сгорели». И что-то еще о том, что надо бы заплатить, чтобы кто-то, кому не следует об этом знать… Я бросил трубку, а потом подумал, что зря.
— Номер звонившего…
— Определитель не показал. Номер был блокирован. Я хотел поговорить с Альбертом. Может, ему тоже…
— А если это он и звонил? Хотел заработать.
— Нет, я не… На Альберта голос не был похож совершенно.
— Хорошо. Вы договорились с Койпером о встрече. Что дальше?
— Он сказал: «Приходите вечером». Я… Я уже вам сказал — у меня уже была назначена… «Но я освобожусь поздно, — сказал я, — часов в двенадцать». «Приходите в двенадцать», — сказал он.
— Как трогательно, — вздохнул Манн. — Жаль, что это неправда.
— Что неправда?
— То, что вы рассказываете. Это уже вторая версия. Если третья тоже окажется фантастической, я, пожалуй, передам их Мейдену, ему будет интересно.
— Послушайте! — воскликнул издатель. — Я хочу выпить! У меня в горле пересохло.
— И потому вы никак не решитесь сказать правду?
— Там, в шкафчике, коньяк…
— Ну да, вы же здесь все обшарили. Доставайте, все равно ваши отпечатки есть уже на всех предметах. Спасибо, я пить не буду. Можете считать, что я на работе.
Кейсер точно знал, где что лежит. Плоская бутылка «Наполеона» — на верхней полке, рюмки — в левом шкафчике снизу. Он достал две, но одну, встретив недовольный взгляд Манна, поставил на место. Налил себе по самый край — рюмка, впрочем, была небольшая, граммов на пятьдесят, — и выпил мелкими глотками.
— Легче? — участливо спросил Манн. — Теперь поставьте на место бутылку, а рюмку помойте, протрите полотенцем и тоже поставьте в шкафчик. Зачем создавать сущности сверх необходимого?
— Какие сущности? — вскинулся Кейсер. — Ах, вы это фигурально…
Прежде чем сделать так, как посоветовал детектив, Кейсер налил себе еще рюмку и выпил залпом.
— Теперь, — сказал Манн, — вы можете наконец сказать правду. Хотите, я начну?
— Начните, — согласился Кейсер. — Все равно, то, что происходило на самом деле, вам никогда и в голову не придет. А если расскажу, вы не поверите. Какой же смысл?..
— Тогда прервите меня, если я начну ошибаться. Полагаю, шантажист вам действительно звонил. И с Койпером на вернисаже вы действительно говорили. Но к себе он не звал. «Давайте встретимся в десять, — предложил он, — в кафе «Мендельсон»…
— «Мендельсон»? Почему «Мендельсон»? — поднял брови Кейсер. — В жизни туда не пойду, и Альберт это прекрасно знал. Он предложил встретиться в кофейне Эккермана. На Дамраке.
— Это уже теплее, — пробормотал Манн. — Продолжайте в том же духе.
— Я… Я действительно был у женщины. Ушел в половине десятого, она обиделась… Неважно. Альберт ждал меня, я рассказал ему о странном звонке. Оказалось, тот же голос звонил и ему. Удивительно, но оба мы подумали о Христиане. Мы не считали его способным на такие выходки, в конце концов, семь лет прошло… Да ведь и сам Христиан сидел в этой лодке, и если шантажировать… В общем, сейчас эта мысль кажется мне нелепой, а тогда на нас обоих будто затмение нашло, мы только о Христиане и говорили,
— Мы говорили об этом, — продолжал Кейсер, глядя на лежавшие на коленях ладони; время от времени он поднимал взгляд на Манна, будто для того, чтобы убедиться: детектив никуда не исчез, сидит, слушает, не записывает, а запоминает, память у него, значит, хорошая, молодой еще. — У Эккермана закрывают рано, в одиннадцать, и, когда нас попросили, мы еще не закончили разговор; я предложил посидеть у него, это недалеко, вы знаете, а ко мне дальше, да и жена…
— Дверь должна была хлопнуть, когда вы входили, — сказал Манн.
— Что? Дверь? Да, есть у нее такое свойство. Но Альберт как-то умел… У него получалось… Больше ни у кого. При чем здесь дверь? Это важно?
— Нет, — сказал Манн. — Продолжайте. Вы пришли сюда…
— Сидели здесь, как с вами сейчас, я — на этом самом месте, Альберт — на вашем. Немного выпили, думали, что делать с шантажистом, решили подождать, будет ли второй звонок, было уже за полночь, когда…
Кейсер замолчал, поднял ладони к лицу, приложил к щекам и застыл, неподвижно глядя в какую-то точку на стене позади Манна. Детектив медленно обернулся — ему показалось, что сзади стоит кто-то, кого издатель не ожидал увидеть и поэтому пришел в совершенное замешательство, но никого там, конечно, не было — стена, на которой висела доска с ножами, рядом — кухонный шкафчик, белый, с коричневыми пластиковыми ручками.
— Когда — что? — спросил Манн, не выдержав молчания.
— Он вон там и появился, за вашей спиной, — проговорил Кейсер. — Секунду назад не было, и вдруг — стоит. Я его сразу увидел, а Альберт смотрел в мою сторону и обернулся, когда я… Так странно, будто он услышал наш разговор и пришел…
— Кто? — вскричал Манн.
— Ну… Христиан. Он там стоял и смотрел на Альберта. Откуда он появился? Не в дверь. Подавно не в окно. И не из шкафа же, на самом деле… Альберт протянул руку, думал, наверно, что это призрак, рука уперлась Христиану в грудь, я видел, как пальцы Альберта сминали рубашку, на Христиане была его желтая рубашка в коричневую полоску, он был в ней на вернисаже…
«Альберт, я принес тебе кое-что», — сказал он и достал из кармашка маленькую коробочку. Что на ней было написано, я не видел, а лежали капсулы розового цвета. Христиан достал одну, положил на ладонь и протянул Альберту.
«Ты как сюда попал?» — спросил Альберт. Он будто не видел капсул и коробочки тоже, его совершенно вывело из равновесия появление Христиана, дверь ведь из кухни была закрыта, окна тоже…
«Положи в рот и проглоти», — сказал Христиан, не отвечая на вопрос. Он разжал Альберту ладонь, вложил в нее сначала одну капсулу, затем вторую, третью, а тот стоял и смотрел, я тоже не мог сказать ни слова, у меня язык будто рассохся, ужасно хотелось выпить, и я налил себе коньяка… А потом…