Искатель, 2005 №1
Шрифт:
— Не только что. Двадцать минут назад.
— И, пока ели рыбу, успели передумать?
— Скажите, Питер… Я могу вас так называть?
— Да, разумеется, — пожал плечами Кейсер.
— Скажите мне, Питер… Вы давно знакомы с Койпером?
— Лет пятнадцать.
— Он был хорошим художником?
Кейсер поднял на детектива удивленный взгляд.
— Да, безусловно, — сказал он. — Вы считаете иначе?
— Я не большой знаток живописи, — покачал головой Манн. — Если говорить правду, я в ней вообще ничего не понимаю. Если вы
— Тогда я не понимаю, — пробормотал Кейсер, — почему вы хотите говорить об Альберте, если… А, вот оно что! Вас наняли. Ну конечно! Как я сразу не догадался? Детектив. Я почему-то решил, что Альбертом вы заинтересовались не в силу своей профессии, а потому что… Любить искусство может кто угодно, верно? Детектив — человек, почему бы ему в нерабочее время… А вы… А на самом деле… Вот оно что…
Кейсер щелкнул пальцами, подскочил мальчик-официант, типограф что-то быстро сказал ему по-арабски, мальчик ответил, купюра, достоинства которой Манн не успел разглядеть, перекочевала из кошелька Кейсера в ладонь официанта, и тот исчез, будто надел шапку-невидимку.
— Извините, — сказал Кейсер, вставая. — Я совсем забыл, у меня много дел, пора ехать. Подвезти не предлагаю, еду за город. Всего хорошего, рад был познакомиться.
Манн доел рыбу в одиночестве, допил пиво, подозвал официанта и протянул ему двадцать гульденов.
— Другой господин заплатил за все, — мальчик не стал брать деньги, даже отступил на шаг, чтобы не предаться соблазну.
— Другой господин… — протянул Манн. — Ты его знаешь? Он здесь часто бывает?
Мальчишка, не искушенный в жизненных сложностях и не знавший еще, что не на каждый вопрос клиента нужно давать правдивый ответ, сказал:
— Часто, да. Раза четыре в неделю. Не по субботам и воскресеньям.
— Днем или вечером?
— Днем, господин. В обед.
— Очень хорошо. — Манн вложил купюру в ладонь мальчика. — Бери, я знаю, что мой друг уже заплатил. Это тебе.
— Спасибо, господин…
Вряд ли Кейсер имеет какое-то отношение к смерти Койпера, думал Манн, выезжая к каналу Херенграахт. Ехал он в сторону своего офиса, но не уверен был, что доедет: надеялся, что его посетит какая-нибудь здравая мысль, и тогда он повернет в ту сторону, куда эта мысль его направит.
Кейсер готов был говорить о Койпере и его смерти с людьми искусства или даже с детективом, если детектив, как прочие смертные, увлекается живописью. А с детективом, расследующим дело о смерти художника, Кейсер говорить не пожелал. Есть что скрывать? Вряд ли, тогда типограф просто не подошел бы к Манну. А если скрывать ему нечего, почему он поторопился уйти? Ответ вроде бы очевиден: боится, что каким-либо образом всплывет дело семилетней давности.
Да? Дело давно забыто, никто — ни полиция, ни страховая компания — семь лет о нем не напоминал. Художник умер своей смертью. С
Втиснув машину между двумя грузовичками, каждый из которых казался более пригодным для перевозки игрушек, чем для чего-то более громоздкого, детектив поднялся по ступенькам к знакомой коричневой двери с медной табличкой: «Тиль Манн. Частные расследования». Никакая здравая мысль в голову не пришла — возможно, просто не успела, здравые мысли ужасно медлительны, — значит, придется войти и заняться текучкой, разбираться в трех бракоразводных процессах, думать о которых Манну сейчас не хотелось, а Эльза, конечно, сразу подсунет ему на подпись платежные ведомости…
— Я поговорила с Далией, — сказала Эльза, как только Манн появился в дверях. — Вы знаете Далию Кадмон? Нет? Это секретарша Андреа Баклендера.
— Баклендер? Знакомая фамилия. Магазин «Рико» на Альбертграахт?
— Нет, тот Генрих, а не Андреа. Этот Баклендер — хозяин типографии, в которой печатают «Таг», «Воке», самые популярные журналы и газеты в Голландии. Огромное производство…
— Не чета кейсеровскому, — кивнул Манн. — Художественные альбомы он тоже выпускает?
— Художественные… Не знаю. Выяснить?
— Потом. Рассказывай дальше.
— Далия говорит, что ее хозяин на прошлой неделе обедал с Кейсером. Она сама передавала приглашение.
— Баклендера — Кейсеру?
— Нет, Кейсера — Баклендеру. Кейсер позвонил, просил соединить с хозяином. Далия, естественно, спросила, по какому вопросу, тот сказал, что есть очень выгодное дело, которое он хотел бы обсудить. Далия передала хозяину, тот сам говорить с Кейсером отказался, так они и договаривались — через Далию.
— Значит, она в курсе — где, когда…
— И даже более того: она записала все телефоны господина Кейсера, его домашний адрес…
— Это еще зачем?
— Вдруг телефоны будут отключены, а господин Баклендер захочет сообщить об отказе от встречи? Нужно предусмотреть все варианты.
— Похвально!
— И адрес типографии господина Кейсера, — закончила Эльза.
— Потрясающе, — с искренним восхищением сказал Манн. — Не знаю, что я бы делал без тебя и особенно — без твоих подруг.
— Вам принести кофе? — потупив взгляд, спросила Эльза.
— Принеси, — кивнул детектив. — И информацию по Койперу.
— Да вот она, — показала Эльза на лежавший сверху листок.
Проживал Кейсер в районе Стотервард — неплохое место, пруды, зеленые дорожки. В стороне от каналов, которые, возможно, вызывали у типографа неприятные ассоциации, ведь именно на берегу канала Кейзерсграахт находилась сгоревшая типография. А может, у Кейсера была другая причина для переезда.
Эта информация могла иметь важное значение, а могла и не иметь никакого. Новая типография располагалась, естественно, не в центре города, а на промышленной окраине, в Оостзане, и это обстоятельство тоже было, скорее всего, совершенно неважно.