Искатель, 2005 №1
Шрифт:
— Входите же, — раздраженно бросил Манн. — Довольно глупо было… Не стойте, ради Бога, в дверях, все равно вам не удастся закрыть их без стука.
— Откуда вы…
— И не повторяйте одно и то же.
Кейсер наконец решил дилемму, отступил в прихожую, и дверь захлопнулась с грохотом, от которого зазвенели стоявшие на полочке фарфоровые статуэтки китайских болванчиков.
— Где тут можно поговорить? — спросил Манн. — Вы провели в квартире минимум час, наверняка успели все изучить. Кстати, вы не ответили на вопрос: как вы сюда попали? И что делали?
И
— Я вам сейчас все объясню, — сказал Кейсер, когда Манн опустился в белое пластиковое кресло, какие можно за три гульдена купить в любом магазине кухонных принадлежностей. Издатель остался стоять, прислонился к дверному косяку и сложил на груди руки. — А то вы Бог знает что можете обо мне подумать.
— Например, вы убили Койпера, но забыли в квартире что-то важное и явились сегодня, чтобы этот предмет найти. А ключ у вас был…
— Вы что? — оскорбился Кейсер. — Вы действительно так думаете?
— В полиции подумают именно так, можете быть уверены, — кивнул Манн.
— Полиция? При чем здесь полиция?
— Я с ней сотрудничаю, — объяснил Манн, — и обещал сообщать полученную мной информацию.
— И вы донесете…
— Послушайте, господин Кейсер, — наставительно произнес Манн. — Я — частный детектив. Вы можете не отвечать на мои вопросы, но все, вами сказанное и сделанное, обернется…
— Это я уже понял, — помрачнел издатель. — Глупо получилось. Я искал здесь одну бумагу… Полиция могла не обратить на нее внимание. К смерти Альберта она отношения не имеет. Ну, во всяком случае, с точки зрения… А на самом деле…
— Вы имеете в виду договор с Койпером об изготовлении копий с картин Ритвелда?
— Вы знаете? — поразился Кейсер. — Откуда? А, ну понятно… Христиан, больше некому. Он тоже засуетился…
— Ну, нашла бы полиция эту бумагу, — пожал плечами Манн. — И что? На какую мысль она могла навести старшего инспектора Мейдена?
— Семь лет — еще не срок давности! — воскликнул издатель. — Они бы поняли, что при том пожаре сгорели копии, а не оригиналы! Передали бы дело страховой компании. Скандал. Пришлось бы выплачивать крупную сумму. Очень крупную. Откуда у меня такие деньги? У Христиана тоже, кстати. Я не говорю о том, что в полиции… ну, этот инспектор… как его… Мейден… мог решить, что смерть Альберта как-то связана…
— А она не связана?
— Понятия не имею! Можно мне сесть?
Вопрос был неожиданным, похоже, Кейсер действительно вообразил, что Манн способен ему что-то приказать, держать здесь всю ночь, не позволять садиться, не разрешить выйти в туалет, вообще уйти…
— Садитесь, — великодушно предложил Манн и пододвинул издателю пластиковый табурет — несколько таких табуретов, черные и белые, стояли в углу, создавая впечатление маленькой шахматной доски.
Кейсер сел, подтянул брюки, сложил руки на коленях, на Манна не смотрел, взгляд его скользил по стенам, полкам, кухонным принадлежностям.
— Итак, —
Кейсер покачал головой.
— Думаете, его нашел Мейден?
Кейсер пожал плечами.
— Может, Койпер давно его порвал и выбросил за ненадобностью?
Исчерпав, должно быть, свои способности реагировать, Кейсер сидел молча, погрузившись в раздумья.
— Откуда у вас ключ?
— Что? — Мысль издателя всплыла на поверхность сознания из глубин, куда погружалась в поисках ответа на какой-то еще не заданный Манном вопрос. — Ключ? У меня всегда был… Шесть лет назад я помогал Альберту найти эту квартиру, и тогда…
— Изготовили себе копию?
— Ну… Да.
— Зачем?
— Это имеет отношение?..
— Почему-то вы изготовили себе копию ключа от помещения, которое вам не принадлежало.
— Не знаю. Мне показалось, что это может пригодиться.
— И пригодилось, — кивнул Манн. — Не только сегодня, но, может, и позавчера ночью?
— Нет! — вскинулся Кейсер. — Не нужно на меня…
— При нашей первой встрече вы так и не сказали, где находились тем вечером.
— С женщиной я находился, разве это непонятно? И я не могу назвать ее имя и адрес. Вы ведь это хотели спросить, верно? А если моя жена узнает… Мы женаты недавно, и я…
— И вы туда же, — вздохнул Манн. — Все это очень неубедительно. Я имею в виду то, что ключ лежал у вас шесть лет, и ваше так называемое алиби. И то и другое легко проверяется. Если, к примеру, окажется, что ключ сделан неделю назад или еще позже… Вы понимаете?
— Чего вы от меня хотите? — с тихим отчаянием спросил Кейсер.
— Правду, конечно!
— Правду, — с горечью произнес издатель. — В этом деле нет правды. Вообще. Ее не существует, понимаете?
— Нет, — отрезал Манн. — Правда — это то, что происходило реально, на самом деле. Ведь происходило же на самом деле что-то?
— В том-то и дело, что я не знаю. Может, происходило, может, нет.
— То, что делали лично вы. Давайте без философии.
Слово показалось Манну имеющим двоякий смысл, но возникшая мысль не пожелала задерживаться в сознании, а нырять за ней в глубину собственной памяти Манн не хотел и потому повторил:
— Итак, ваши действия. С момента, когда вы узнали, что Ритвелд устраивает выставку.
— Я подумал, что это он напрасно… Напоминать о тех временах. Совершенно ни к чему. Я ему позвонил. Спросил, зачем он это делает. Он сказал: «Мои картины. Они должны жить». Но голос был… Мне показалось, что Христиан чего-то боится. И вообще странная выставка — один день. Естественно, толпа. Я пришел. Хорошие картины, да. Они и тогда были замечательные, хуже не стали. Увидел Ритвелда, но подходить не стал. Зачем? Там еще был Альберт. Мы столкнулись в дверях, и он сказал: «Они стали лучше». Ну, не знаю. Может картина стать лучше от того, что пролежала семь лет в запасниках? Я сказал: «Надо поговорить». «Хотите сделать заказ?» — спросил он. «Может быть», — сказал я. Но говорить нам нужно было о том, как быть, если страховая компания заинтересуется…