Искатель, 2003 № 04
Шрифт:
— В отделении милиции.
— Пару слов…
— Ну? — разрешил лейтенант.
— Все было не так, они врут.
— А как было?
— Они набросились на нас и стали избивать.
— За что?
— Танцевали обнаженными.
— Все ясно. Идемте…
В зал вбежал парень в строгом праздничном костюме — тот, кого до сих пор тут не хватало. Жениха. Потное лицо в красных пятнах, мало походивших на знаки радости. Он спросил Чадовича:
— Вы из милиции?
— Так точно.
— Вас жена вызвала, а я бегал звонить, чтобы
— Почему же?
Жених подошел к столу и налил из наклоненной бутылки водки, выпил залпом, ничем не закусил и вернулся к милиционерам.
— Я виноват. Знаете, теперь в моде прикольные свадьбы. С парашютом прыгают, в воде с аквалангами, в лесу… Вот и я. Только забыл невесту предупредить.
— О чем?
— Я нанял двух ребят, которые должны в разгар веселья раздеться и сплясать. Такой прикол.
— Так они артисты?
— Стриптизеры из ночного клуба «Чикатило».
— Что же ты, мочеточник, людей не предупредил? — вырвалось у сержанта.
— Тогда бы не получился прикол. Я вышел докурить, вернулся, а тут уже бушуют.
Потрачено время. Чадович подумал, как бы и чем его удержать? Он же знал, сколько у него прибыло жизненного и оперативного опыта, но знал наверняка — работа в уголовном розыске научила ценить минуты.
— А где сабля? — вспомнил он главное.
Ему показали. Она стояла в уголке, длинная, четырехгранная, с колющим концом. Жених спросил:
— Ее возьмете?
— Нет. Вряд ли Буденный скакал с фехтовальной рапирой.
25
Они сидели на скамейке в окраинной части парка, где прогуливались мамаши с детьми. С одной стороны шла витиеватая металлическая ограда, с другой — нависли пожелтевшие кроны лип. Недавно пробежался краткий крупнокапельный дождь, отчего утоптанный песок покраснел, а с листьев изредка срывались запоздавшие капли. Голливуд аккуратно вытирал их платком, Челнок прихлопывал, как севшего комара. Последний долгой молчанки не выдержал:
Не было у девки забот, да начал расти живот.
— Да, беремся за дело не по профилю, — согласился Голливуд.
Квартиру обнести, лоха распрячь… А мумию добыть? Где они хранятся, в каких особняках?
— Их даже из Египта вывозить запрещено.
— Голливуд, пусть Витальич командирует нас в Египет, а?
— Где нас сделают мумиями, — усмехнулся Голливуд.
Из кармана нового просторно-обвислого пиджака, цвета пожилого верблюда, пересекшего пустыню, Челнок достал банку пива, зубами оторвал крышечку и пил долго с ритмичным бульканьем. Оставив жидкости на донышке, он приятелю рассказал:
— Когда я волок второй срок, сидел в зоне мужик по кличке Мумия. В натуре мумия: кожа, жилы и зубы. И по характеру мумия, поскольку дурак. За что сел? Из магазина шубу слямзил: надел на себя и шагает, а шуба-то женская. Его на контроле загребли. Он и на зоне крысятничал.
— Что такое «крысятничал»?
—
Голливуд глянул на товарища пренебрежительно, словно тот и крысятничал. Челнок допил пиво, и его беззаботность, похоже, разозлила Голливуда. Он передернул разлетными плечами и спросил с неприятным надрывом:
— А не боишься?
— Срок схлопотать?
— Мумий.
— Чего бояться… Сушеные покойники.
— Если была бы сейчас возможность, взял бы ее?
— А чего же…
Голливуд достал из кармана японские сигареты: вирджинский табак, угольный фильтр из обожженной скорлупы кокосового ореха… Позолоченная зажигалка в форме медальона… Челнок вдохнул чужой дым: свой врачи запретили под страхом смерти, потому что после следственных изоляторов и колоний его печень с легкими поизносились.
— Васек, я про мумию знаю все, потому что Египтом интересовался.
— Зачем?
— Забыл про мою сокровенную мечту?
— A-а, заделаться агентом.
— Турагентом, — поправил Голливуд и поправился еще раз: — открыть собственное турагентство, поэтому изучаю разные страны.
— Египет-то, он что?
— Для туриста сущий кайф. Пирамиды, древняя столица фараонов, поющие статуи, Долина царей, верблюды и круглогодичный загар.
— Ну а мумии?
Голливуд затянулся японской сигаретой долго, прочувственно. Сине-задумчивые глаза сбежались к переносице, потому что он смотрел на кончик сигареты. Не хотелось говорить, боялся или не знал?
— Челнок, есть «Книга мертвых»… Если ее прочтешь, то не жилец. А тронуть мумию, что сделать себе харакири.
— Как же их вывозят?
— Из Египта запрещено. В Каире, в музее, есть зал, где собраны мумии только фараонов.
И хотя они говорили о вещах недосягаемых, тема их щекотала, поскольку касалась предстоящего дела. Голливуд стал задумчивее, мелкие черты лица его приятеля сделались еще мельче. Если первый черпал успокоение в сигарете, то второму ничего не оставалось, как вынуть из другого кармана вторую банку пива. Напиток мышленье обострил:
— Гриша, их могилы-то вскрывали…
— Из гробниц доносился говор, и слышалась музыка.
— Ну и хрен с ней, с музыкой.
— Да? Но все, кто вскрывал гробницы, умирали от малярии, от гриппа, от загадочных болезней или просто падали в колодцы. Видишь ли, каждую мумию охраняет свой амулет. Над каждой гробницей висит заклятье.
— А Тутанхамон? — вспомнил Челнок.
— Думаю, тем, кто вскрыл захоронение, мало не показалось.
— Попадали в колодец?
Голливуд не ответил. Он смотрел на приятеля и удивлялся его рту. Казалось, в такое отверстие и пища не влезет — только пиво. Зубов много, но мелких, почти кошачьих. Впрочем, к такому носику да глазкам большой бы рот не шел. Что могло связывать с таким неказистым человечком? Только общее дело. Васек был отменным «форточником», пролезавшим в любой проем не хуже подростка.