Искатель, 2003 № 04
Шрифт:
Челнок потянулся к звонку, но не нажал, руку отдернул. Он представил разговор с женой, похожий на работу по металлу электропилы «болгарки» — искры и визг. Ему пришла в голову удивительно полезная мысль: зачем иметь два напряга, когда можно обойтись одним? Придет ночевать и свою порцию базара получит…
Челнок завидовал Голливуду, которого пускала ночевать любая и каждая. Он вроде бы у них и жил. Для связи с миром имел мобильник. С Челноком встречался в местах общественных, вроде кафе да закусочных. Главным образом в «Кровавой Мэри». Или приходил в скверик рядышком
Челнок вышел из парадного и в этот скверик забрел, и присмирел от впечатления. На скамейке сидел загорелый мужчина в шляпе, с усами, с бородкой, с глазами ледяной синевы. Челнок приблизился, сел рядом и деликатно поздоровался:
— Андреич, где чугунок, там и кот.
— Я тебя в «Кровавой Мэри» смотрел.
— Туда мне путь закрыт.
— Почему?
Челнок начал рассказывать, как за ним увязался мент. Но мент и есть мент; лох в штатском. На шарапа не взял. Сплошная беготня да приблуды. И Челнок закончил с гордецой:
— Насчет меня зря мент разгубастился…
Удар был ладонью, но такой силы, что сбросил Челнока на землю. Его узкие глаза расширились и вдруг стали круглыми, большими и блесткими, как стаканные донышки. Он сидел на песке молча и не двигаясь. Голливуд схватил поверженного за шиворот и рывком вскинул на скамейку. Челнок всхлипнул:
— Андреич, за что?
— Почему же ты, анальная трещина, до сих пор молчал? За тобой же может ходить наружка! Через тебя и на меня. Люди нас вместе видели. Да я сегодня в «Кровавой Мэри» был.
— Андреич, я же от мента оторвался вчистую. Слежу, хвоста за мной нет.
Голливуд задумался. Безлюдье и тишина способствовали, потому что скверик был непроходным. Ни цветов, ни детей. Да и пыльный он, как чердачная лестница. Челнок не мешал, сжавшись, как щенок перед взрослой собакой.
— Васек, тебе надо исчезнуть, — заключил Голливуд.
— Из города?
— Нет, из жизни.
— Это… в каком понимании?
— Якобы.
Челнок смахнул с покрасневшей щеки прилипшую травинку. Он не понял, как исчезнуть из жизни якобы и ждал объяснения. Голливуд объяснил:
— Ни жена, ни знакомые не должны тебя видеть, а милиция должна тебя забыть.
— Это как же?
— Якобы.
Голливуд вынул сигареты. С полчаса он курил и терпеливо втолковывал своему подельнику веские слова, с полчаса Челнок слушал, кивал и пытался понять эти веские слова. Наконец, Голливуд встал и предупредил:
— Паспорт не забудь…
…Осенью темнеет рано. Челнок пришел к парку загодя. От выпитой днем водки осталась лишь почти бесшумная икота. Кто придумал, что кладбища и морги удобнее посещать ближе к полуночи?
Голливуд подъехал, как крокодил подплыл: бесшумно и хищновато. Челнок не разбирался в марках автомобилей. Темно-зеленая, с тупым носом и пузатым багажником. Челнок влез на сиденье. Автомобиль понесся по пустеющим улицам…
Видимо, слово «морг» несет в себе мистическую нагрузку. Когда вахтер узнал, куда они едут, больничные ворота открыл без дополнительных вопросов. Приземистое толстостенное здание стояло в далекой
— Нам главного.
— Ночью я тут главный.
— Значит, тебя.
Оттеснив его, Голливуд вошел в коридор, увлекая за собой Челнока. Главный запротестовал:
— Сюда нельзя.
— Нам можно.
— Вы из милиции?
— Хуже.
— Так откуда?
— Мы из частной фирмы.
Если слово «морг» людей пугает, то «частная фирма» звучит маняще.
Главный постоял, подумал и сделал рукой жест указующий.
— Тогда прошу в кабинет.
Они вошли. Было неясно, что это за главный. Распоряжается, но кабинет явно не его; выглядит алкашом, но на нем медицинский светло-зеленый халат, от него пахнет спиртяшкой, но на столе чашка кофе… Дежурный?
— Есть дело, — последнее слово Голливуд выделил ударно.
— Может, кофейку, — предложил дежурный.
— Нет-нет, — скоренько вставил Челнок.
В кабинете пахло не кофе, а чем-то сладковато-гниющим. Они сели на топчанистый кожаный диванчик, и Голливуд заговорил:
— Дело у нас секретное, но не потому, что уголовное, а потому, что конкуренция.
Дежурный понятливо кивнул. Голливуд снял шляпу, поправил очки из чистого оконного стекла и продолжил:
— Наша медицинская фирма занимается тем, что давно делают за рубежом. Там существует общество трепанации черепа. Больной добровольно соглашается сделать в черепе микроскопическое отверстие, после чего чувствует себя значительно лучше.
— Дырку в башке сверлят, — объяснил Челнок.
— Ага, вам органы нужны? — понял дежурный.
— Да, и побольше, — согласился Голливуд.
— Как это «побольше»?
— Нужен целый труп, набитый органами.
Дежурный задумался так крепко, что и щеки не дергались. Ребята, вроде бы, приличные. Один в строгом костюме, в научных очках, с бородкой, с чертами лица мужскими и заставляющими себя уважать. Второй невысокий, в очках темных, в просторном пиджаке и широком желтом галстуке: пиджаком Челнок утяжелял плечи, галстуком объемил грудь.
— Трупы-то, ребята, все на учете.
— Какой-нибудь бесхозный.
— Какого полу?
— Мужика.
— Вам ведь, небось, труп получше?
— Это как? — не понял Челнок.
— Ну, почище, помоложе, не обезображенный…
— Шеф, наоборот: нам тело похуже, — объяснил Голливуд.
— Какое же? — теперь не понял работник морга.
— Чтобы лицо скособочилось до неузнаваемости.
— Главное, свеженький чтобы, — добавил Челнок.
— Пойдемте.
Они вышли из кабинета и двинулись по коридору до широкой тяжелой двери. Служитель открыл ее — тьма и сладко-вато-гнилостный запах. Но вспыхнул свет такой яркости, что глаза сами зажмурились. Весь потолок в лампах, белый блесткий кафель… На лежаках желтели две тела. Хозяин морга объяснил: