Искатель, 2003 № 04
Шрифт:
Переулок заманил в сумрак. Узкий, ремонт фасада, помойка, гора жести… Но облом, переулок тупиковый. Челнок пометался вдоль парадных и юркнул в одну из них, потому что русокудрый мент отход на улицу перекрыл. Вся надежда на чердак. Челнок взметнулся туда без лифта и уперся в дверь, обитую жестью и запертую на висячий замок, своротить который можно только ломом. Челнок заметался бессмысленно, как волк в клетке. Ни на что не надеясь, он нажал звонок одной квартиры, второй… Дверь третьей начали
На пороге ждала его вопросов пожилая женщина с лицом круглым и добродушным, как у сказочного колобка. И от этого лица Челнок почему-то оробел:
— Тетя, дай поесть.
Женщина осталась спокойной: грабить так не начинают. Оглядев его неказистую фигуру и аляповатый пиджак, она предложила:
— Иди на кухню.
Хозяйка налила глубокую тарелку густого супа с лапшой и с выгнутой спиной курицы, лежавшей посреди жидкости, как белый островок. Не мешкая, Челнок взялся за еду.
— Сынок, случаем не воровством ли промышляешь?
— Бабушка, власть воровать не рекомендует, но и работать не советует.
— Как это не советует?
— Советует заниматься бизнесом, а я в бизнесе лох.
— Верно, раньше молодежь приглашали на целину да на стройки, а теперь зовут пиво лакать.
Челнок ощутил прилив аппетита. Полдня бегал, и здесь, у этой круглолицей покладистой женщины да за капитальными стенами частной квартиры, пришел редкий в его жизни покой. Вряд ли мент начнет обход всего дома, не зная в какую парадную юркнула его дичь.
На второе была тарелка гречневой каши с котлетами. Хоть нажраться перед нарами. Едва прожевав, он спросил:
— Открывать дверь не боитесь?
— В комнате дог лежит…
В подтверждение из комнаты вежливо рыкнули. Челнок доглотал котлеты. Есть такие тети: накормят, напоят и ментов вызовут.
— Семья-то у тебя есть? — спросила хозяйка.
— Баба 1905 года, — отбурчался Челнок.
— Какого?
— Девятсот пятого.
— Тысяча?
— Ну, а что?
— Она жива?
— Работает в столовой на раздаче.
— Сколько же ей лет?
— Моложе меня.
— Шуткуешь, молодой человек?
— A-а, я туману напустил: моя баба живет на улице имени 1905 года.
За стеной плотоядно и нетерпеливо зевнули. Челнок поднялся. И от мысли, что так же нетерпеливо и плотоядно его ждет мент, на душе стало противно, как с перепоя.
— Парень, может тебе деньжат одолжить?
— Лучше какое-нибудь старенькое пальтецо.
— Лето же.
— Мерзну. И шапчонку.
Осеннее старое пальто, жеваное, словно его всухую пропустили через стиральную машину, оказалось великоватым и его фигуру закутало наглухо. Кепчонка с помпоном прикрыла редко-пегие
Как он и предполагал, мент сидел в отдалении, чтобы видеть все парадные разом. Согнувшись, Челнок оказался у помойки. Мент не обратил на него внимания, занятый парадными. Челнок поковырялся в каком-то ящике, обогнул бачки и ленивым ходом пошел из тупика к проспекту…
Лейтенанта от напряжения заколотило. Каждого выходившего он просвечивал своими голубыми глазами. Старушки бродили… Дети бегали туда-сюда… Два парня с инструментами, похоже, водопроводчики… Приличные мужчины и симпатичные девушки… Бомж прошел к помойке. Чадович встрепенулся: почему он идет на полусогнутых? Словно крадется к бачку. Лейтенант встал. В тот же миг бомж сбросил с себя длинное пальто, которое мешало, и припустил к проспекту. Лейтенант понял, что тихая слежка кончилась — надо его брать. Иначе смоется.
Чадович бежал, не отпуская взглядом цветного пиджака. Объект свернул за угол. То же сделал и лейтенант, оказавшись перед двумя продуктовыми ларьками и отделением милиции, стоящим в глубине садика, размером больше футбольного поля и просеченного аллейками. Здесь его клиента вычислить было просто: на аллейках его нет, в милицию он не пойдет. Оставались ларьки. Лейтенант ворвался в один, затем во второй — крохотные, где все напоказ. Цветного пиджака там не было. Значит, он полез напролом кустами. Чертыхаясь и даже где-то выражаясь, Чадович вылетел в парк и припустил по аллее в другой конец…
К дежурному по отделу милиции обратился расстроенный парень в пиджаке, перемазанном краской:
— Соседи сказали, что моего отца забрали.
— Кто?
— Милиционеры.
— Как фамилия отца?
— Спиридонов.
Дежурный полистал журнал:
— Задержанных с такой фамилией вообще нет.
— Где же искать?
— Узнайте завтра в справочном ГУВД, в вытрезвителе, в больницах…
— Спасибо, — поблагодарил Челнок, вышел на улицу, радостно вздохнул и пропал в каменных зигзагах города…
Через сорок минут в это же отделение вошел Чадович. Лицо расстроенное, потное, щека оцарапана, в волосах древесный мусор: хорошо, что это было дальнее отделение и его тут мало кто знал. Он протянул удостоверение дежурному — тот матюгнулся:
— Лейтенант, без ножа режешь! По твоему указанию задержан человек. Ни санкции, ни протокола. А вдруг проверка?
— Где он?
— Вон сидит, утверждает, что ни за что.
— А мы сейчас это проверим.
Чадович подошел к парню, которого велел снять с цоколя гостиницы и задержать. Тот, видимо, перекипел настолько, что сил у него хватило только на шипенье: