Искатель, 2003 № 04
Шрифт:
— Отдать в руки незнакомого человека…
Ольга сдернула с плеч рюкзачишко, который оказался не пустым — там лежал паспорт. Она протянула его хозяйке квартиры. Светлана Венедиктовна глянула в документ, спрятала его в стол и тут же достала из шкафа довольно-таки емкую коробку, затянутую скотчем.
— Бери, душечка. Открывать уж не будем. Там полный набор зубов одной белой акулы-людоеда. Слопала аквалангиста. Откровенно говоря, пристрастий мужа я не понимала. Не потеряй, коллекция дорогая.
21
Маленький
Челнок оглянулся по привычке, но что-то его насторожило. Он оглянулся еще раз и насторожившее увидел: высокого светлокудрого парня, который только что сидел в кафе с длинным жилистым мужиком. Менты? Нужна проверочка. Челнок остановился у витрины колготок и минут пять разглядывал фотографии тонких ног, похожих на сосиски в ободочках. Кудреватый в это время изучал стенд турпоездок. Мент, надо отрываться…
Чадович ухмыльнулся: на занятиях не говорили, что следить за человеком маленьким и худеньким труднее, чем за нормально-габаритным. В толпе этот парень исчезал, как песчинка на пляже. Спасал положение цвет его пиджака: по светлому салатному полю кое-где мазанули яичным желтком. Зачем такие пиджаки выпускают? Чтобы операм легче было вести наружку…
Мысли Челнока горчили, как застарелое пиво. Вышел бы он ростом, да морду бы имел, как у Голливуда, да нахальство бы его… Подкатился бы к любой телке по современному с прикольными словами, как это делает Голливуд: мол, я певец крутого и свободного секса. Баксов, что у вас волос в парике, и пошли бы по заведенному порядку: сперва в кафе на чашечку кофе, потом в бар на рюмочку коньяка, а потом к ней на диван. А слежку к хренам, потому что теперь милиция вламываться в частное жилище не имеет права…
Чадович пробовал догадаться, куда он его приведет. К сообщнику с ногой без пальцев, к себе домой, к приятелю, к подруге? Вдруг подошел к ресторану «Сладкий грех». О чем-то поговорил с охранником. И двинулся дальше. Контакт? Вряд ли, скорее всего, в этом пиджаке его не пустили. И лейтенант догадался, что этот парень в цирковом пиджаке будет водить его по улицам до изнеможения…
Челноку раза два приходила решимость пойти внаглую. Припустить по дворам и задворкам — этот длинноногий сумеет догнать? Да ведь их, ментов, учат бегать и драться ногами. Поймает, потом объясняй, почему бежал. Да и лохи, то есть граждане, могут схватить. Тюрьмы Челнок не сильно боялся. А чего? В колонии заведенный порядок. Если не быть «сукой» да не крысятничать, то жизнь как в армии. Не надо заботиться ни о еде, ни о тепле. Надо только привыкнуть. Говорят же «тюремный кайф». Но в тюрьму не хотелось, потому что Витальич за скрипку не расплатился…
Чадович заметил, что этой ходьбой они описали громадный круг, в центре которого стояло модерновое здание гостиницы.
Чадович метнулся то в одну, то в другую сторону, словно под ним земля начала разъезжаться. Нельзя упустить ни того, ни другого. Хватать обоих? Разбегутся в разные стороны, и все равно одного упустишь. Подмога оказалась рядом: у гостиницы дежурили двое патрульных. Лейтенант выдернул удостоверение и прыгнул, вернее, напрыгнул на них с такой силой, что один схватился за дубинку.
— Ребята, задержите вон того парня и доставьте в отделение…
— Опер, а потом?
— Я подойду, — бросил Чадович уже издали, не упуская взглядом главного, первого, в расцвеченном пиджаке.
Челноку показалось, что херувимчик отстал, но метров через сто белесые кудри заструились по ветру. У обочины стоял «мерс» с девицей за рулем. Кого-то ждала. Дернуть на себя дверцу, выпихнуть бабу, запустить мотор, рвануть с места, пронестись кварталов пять, бросить машину. И уйти нормальным шагом без оглядки. А не заведется, поскольку в машинах он не знаток? А как баба не выпихнется, заорет, применишь силу — вот и статья, грабеж, в натуре…
Лейтенант заметил, что его объект устал, или нарочно принялся петлять, как заяц, бегущий по снегу. Вот расхлябанно вышел на проезжую часть вне всякого перехода. Нарочно? «Вольво», «шестерка» и какой-то фургон взвизгнули тормозами одновременно. Чадович едва удержался от прыжка. Для чего? Чтобы прикрыть своим телом этого, в безразмерном пиджаке…
Челнок свернул в сквер, редкий и чахлый, словно пощипанный стадом коров. Лес бы вместо этих веточек-цветочков. Прошмыгнуть бы это пространство, которое хоть простреливай. Правда, с другого края есть второй выход. Но на скамейке одиноко закуривала девушка. Кто знает… Он подбрел:
— Закурить не угостите?
— Пожалуйста.
А закурив, можно и присесть.
— Девушка, вы город знаете?
— Более или менее.
— Правда, что есть Поцелуев мост?
— Да, есть.
— Какой он из себя?
— Небольшой, узкий…
— Затемненный?
— Почему затемненный?
— Для интимности.
— Какая же интимность… Поцелуи разлук и встреч.
— И скамеек нет?
— Я вас не понимаю, — девушка заподозрила неладное. — Зачем скамейки.
— После поцелуев-то, небось, трахаются?
Но за кустом, похожим на громадный ролик, засветлели кудри…
Лейтенант обратил внимание, что воздух посинел и повлажнел. Неужели смеркается? Часа через полтора начнет темнеть. Тогда низкорослому и худенькому пропасть — что испариться. Надо брать. Казалось, чего проще? А если он окажется тертым, судимым, упертым и ничего не скажет? Конечно, есть надежда «расколоть»… Но преступник пошел наглый и, как говорит следователь прокуратуры Рябинин, подписанный отменой смертной казни, амнистиями и всякими правами человека…