Инженю
Шрифт:
Как по мне, так ничего подозрительного в такой эрудиции не было. Мама перемежала любовные романы детективами, так что тоже разбиралась во многих вещах, которые вроде бы и не положено знать библиотекарю.
– Да мама его после твоих параноидальных заскоков по всем базам пробила, – рассмеялся Арджун. – Чист как стеклышко. Ничего порочащего за всю жизнь. Идеальная учеба, идеальная работа, никаких конфликтов. Ты не доверяешь базам полиции и спецслужб?
Лично я куда больше доверяла профессионализму тети Дафны, чем параноидальным теориям Брендона. Как минимум потому, что
– Моя интуиция куда надежней всех этих баз. Данные можно подделать взломать, а…
Арджун вздохнул и перебил друга:
– А тебе девятнадцать. Так что отстань уже от человека.
Я кивнула.
– И вообще, он очень хороший преподаватель и увлечен наукой! Он даже на приеме в библиотеку пошел!
Видимо, сказал я что-то не то, потому что Брендон просто переменился в лице.
– Именно, он ведь был в библиотеке! Как я мог забыть об этом?! – шепотом спросил он, и получив мой кивок, схватился за голову, а потом спрыгнул на пол и понесся прочь из комнаты.
Арджун посмотрел вслед кузену так, словно хотел побежать следом, но сдержал себя и остался рядом со мной.
Но что такого ужасного в том, что профессор Мэтьюс побывал в библиотеке?
Вот только, судя по выражению лица Солнышка, все действительно плохо.
– Он ведь уже был в библиотеке. В чем проблема сейчас? – растеряно обратилась я своему парню, пытаясь осознать причины паники.
Арджун закатил глаза.
– Это библиотека темного рода. Конечно, часть информации ради безопасности передается из уст в уста. Но там все равно бездна того, что как минимум не очень законно, как максимум адски опасно при использовании. Особенно, если знания о темной магии попадают в руки светлых. Светлые маги просто гибнут, когда используют темную магию.
То есть они считают, будто профессор Мэтьюс пытался найти там сведения по темной магии?
– Но он уже был в библиотеке!
Солнышко закатил глаза.
– Все верно. Однако, Джейн, ты думаешь, мы сидели вместе с ним только из-за огромной харизмы Мэтьюса? Ничего подобного. Мы просто не имели права оставлять постороннего с семейными архивами наедине. Он должен был получить только определенные материалы…
Я притихла, пытаясь осознать весь масштаб случившегося.
– А он темный или светлый? – поинтересовалась я осторожно. Смотреть на своего парня я даже не решалась. Ведь мне даже в голову не пришло, что профессору нельзя быть в библиотеке без присмотра. Часть вины на мне тоже была… – Ну, профессор Мэтьюс.
Арджун рассмеялся.
– Светлый как ясный день. Темным просто так не стать, нужна черед родовитых предков магов гарантированно. Темных вывели много веков назад…
Стоп. Вывели?! Слово мне очень не понравилось, вызвало даже какое-то омерзение. Выводят кошек, собак… Но не людей же!
– Ну, чего ты так смотришь на меня, самая мелкая? – вздохнул Солнышко и погладил меня по щеке. – Мы мутанты. Искусственно выведенные мутанты. Нас создали в древности для определенных целей.
Меня даже затошнило. Никто раньше этого ведь не говорил. Я предположить даже такого не могла…
– Кто?!
–
В комнате повисло молчание. Тяжелое, неприятное и очень… черное.
Думать о себе как о последствиях генетического эксперимента оказалось странно. Почти мерзко. Хотелось откатить все назад, как в компьютерной игре и загрузиться со старого сохранения, где я еще не начала задавать эти чертовы вопросы, от которых так мучительно заболела голова.
– Не кисни, самая мелкая, – вздохнул Арджун, похоже, поняв, что я начала себя накручивать. – Черных больше не существует. О том, что такое на самом деле темные маги, не знает никто кроме нас самих. Жизнь продолжается.
Легко ему говорить. Сам-то наверняка эти «прекрасные» новости усваивал годами, постепенно. А нам меня все свалилось за несколько недель. И вот, теперь Джейн Томпсон должна с этим жить. Точней, конечно, Джейн Лестер, но уже не суть…
– Дженни, ну, брось ты хмуриться, – попытался приободрить меня Арджун и коротко чмокнул в висок.
Нет, отвлечь-то меня получилось, теперь уж думать о темных магах, рабстве и прочих веселых вещах уже не выходило. На щеках, кажется, можно было яичницу жарить.
Так неловко…
– Эх ты, Дженни, – вздохнул Солнышко, кажется, ожидая другой реакции. – Ребенок ты еще у нас.
Я возмущенно на него зыркнула.
– Между прочим, мне почти семнадцать лет! – напомнила я с недовольством и отвернулась.
Какой из меня ребенок?! С чего он вообще так решил, а? Вот только…
– Может, тебе лучше лечь спать? – предложил Солнышко, когда молчание затянулось. – Ты наверняка устала и перенервничала.
Если бы.
– Да я даже толком понять ничего не успела, когда меня Брендон в сторону оттащил, – призналась я, немного смутившись.
На самом деле весь момент возможного покушения прошел мимо меня, я бы даже и не сообразила, что могло произойти что-то страшное, если бы не запаниковали старшие.
– Ну ты даешь, – рассмеялся тихо мой парень, осторожно взяв меня за руку. – Счастливая. Другая бы уже все глаза выплакала и нервы потратила. А ты даже не сообразила.
Кажется, надо мной откровенно потешаются, пусть и беззлобно. Но неужели Арджун во мне видит действительно ребенка? Тогда… Тогда, наверное, стоит что-то менять, ведь так?
– Не надо смеяться надо мной, – попросила я расстроенно. – И не такая уж я и мелкая. Вот увидишь. Пусть и не такая привлекательная, как Бель или Индира…
Тут Арджун почему-то схватил меня за шкирку и потащил меня к зеркалу.
– Слушай, хватит уже. А то я вслед за Бреном начну называть тебя сироткой. Посмотри на себя получше.
Голос моего парня звучал убийственно серьезно.
Посмотрела. Ничего нового не увидела. Все те же темные волосы, те же карие глаза, нос, который вызывал у меня разве что тоску. Да и бледная как покойница.