Инженю
Шрифт:
– Пойду спрошу у леди Элизабет! – тут же соориентировалась Бель и двинулась сквозь толпу, чтобы выполнить мою угрозу.
Я тяжело вздохнула, хотя хотелось, на самом деле, застонать. Вот вряд ли леди Фелтон обрадуется. И мне может влететь…
– Да не переживай ты так. Не в первый раз мы собираемся здесь большой толпой. Тем более, мы вполне приличные девушки, ничего страшного, – поспешила успокоить меня Индира. Она не видела ничего плохого в происходящем. В отличие от меня. – И, вообще, не переживай ты так. Леди Элизабет относится
Ну да, леди Элизабет действительно уделяла мне много внимания. Иногда даже казалось, что слишком много.
К моему удивлению, через несколько минут наша белокурая красавица вернулась с леди Фелтон под руку, и хозяйка дома улыбалась всем вполне милостиво. Если Аннабель и успела рассказать о нашем грядущем девичнике, леди Элизабет не возмутилась такой идее, а даже… вроде бы обрадовалась.
И вот, когда я уже готова была к беседе с леди Фелтон, внезапно погас свет. Просто взял – и погас. На зал буквально упала какая-то совершенно чудовищная темнота. На окнах висели тяжелые портьеры, других источников свет не было, так что…
Внезапно сзади меня кто-то схватил, да еще и рот зажал для надежности. Внутренности скрутило в холодный узел от страха, я попыталась укусить нападавшего за ладонь, начала лягаться, но меня упорно тащили, а через несколько секунд в ухо раздраженно зашипели:
– Да не вертись ты!
Услышав голос Паука, я растерялась и на несколько секунд послушалась и перестала дергаться.
– Что за идиотские шутки, Брендон?! – тихо спросила я у кузена. Орать посреди приема я посчитала совершенно невозможным делом, даже если очень хочется. А перепугал меня Паук знатно. Еще и свет додумался выключить… Что за кошмарное чувство юмора?! Если это, конечно, вообще чувство юмора.
– Шутки, но только не мои, – все также тихо ответил мне Брен. – Не шуми и делай, как говорю. Сейчас ты молчишь, держишь меня за руку и идешь следом.
У меня не было хоть какой-то веской причины для того, чтобы доверять Брендону Фелтону, вот просто ни единой жалкой причины, но почему-то все равно позволила тащить себя туда, куда Паук пожелает. Чувствовала себя при этом самой настоящей мухой.
Откуда донесся возмущенный вопль, потом какая-то девушка вроде бы как завизжала.
– Что случилось?! – спросила я едва слышно у Брена, махнув рукой на то, что тот велел молчать.
Какой-то топот. Возмущенные вопли. В зале определенно происходило что-то непредвиденное и не особо приятное. Паранойя во мне подняла голову и заявила о себе во весь голос.
– Если я прав, то ничего, – вроде бы довольно произнес кузен, прижав меня к чему-то твердому, кажется, колонне. Замолчать снова мне не велели, стало быть, говорить уже можно. И слава богу, значит, уже пронесло, что бы там не намечалось.
Не нравилось мне все это…
– Руки бы убрал, – осторожно попросила я, пытаясь вывернуться.
В темноте
– Ну надо же какая скромная.
Кажется, надо мной издевались. Судя по тону, ну, если вообще можно сказать, что у Паука есть тон.
Тут загорелся свет, и я увидела физиономию Брендона прямо перед собой.
Да ну к черту!
Я отпихнула кузена и шарахнулась в сторону.
–Где Джейн?! Где моя дочь?! – донесся до меня встревоженный голос отца.
По крайней мере, он волновался обо мне, уже только от этого на сердце потеплело.
– Я здесь! – крикнула я и начала продираться сквозь толпу к папе. – А что тут вообще случилось-то?
Отец добрался до меня первым.
– Ты в порядке, Дженни? – спросил папа и принялся меня оглядывать так, словно сомневался, что я все еще нахожусь здесь целиком.
Кивнула.
– Но… А что не так-то?
Папа мотнул головой, давая понять, что при всех обсуждать ничего не собирается.
– Как ты вообще оказалась там, в самом углу? – только поинтересовался он, беря меня под руку и ведя к выходу.
Неужели же все настолько серьезно? Гости, кажется, тоже встревожены. Но разве может случиться что-то неприятное здесь, в поместье Фелтонов?
– Брендон туда оттащил, – сказала правду я.
Отец как-то странно скривился, как будто с досадой.
– Вот ведь отродье Френсиса. Мерзкий, а дело свое знает. Надо будет его поблагодарить… Но как же не хочется.
Я шла рядом с отцом, пытаясь понять, что же все-таки произошло и чем вызваны такие странные слова. Да и странное поведение Паука. Неужели он на этот раз решил как-то меня выручить? Не особо верилось, но мало ли. Понять, что творится в голове Брендона Фелтона, мог только Солнышко, и то не факт.
Отец отвел меня в кабинет, где раньше я ни разу не была. Я огляделась, оценив тяжелую мебель из лакированного дерева, которая навевала мысли о каких-нибудь классических романах, и подумала, что, наверное, это кабинет лорда Гарольда. Когда же он сам вошел внутрь и устроился за массивным письменным столом, я убедилась, что так и есть.
– По-моему, что-то такое уже случалось, – задумчиво произнес лорд Фелтон и тяжело вздохнул. – Или же у меня прогрессирует старческая деменция?
Вот на дряхлого старика лорд Гарольд не тянул ни при каком раскладе. Он даже толком не поседел, так, только вески посеребрило.
В комнату вошел дядя Кассиус.
– Ну, что вы, отец, по здравости суждений вы кому угодно дадите фору.
Папа притянул меня за плечи, как будто боялся, что меня кто-то в любой момент может утащить.
– Кажется, мой незабвенный батюшка пытался провернуть тот же фокус с Эшли больше двадцати лет назад, – пробормотал папа, старательно глядя в сторону. Наверное, вся эта история пробудила в нем не самые приятные воспоминания. – И тоже на приеме именно здесь. Но как Брендон умудрился среагировать?