Интрижка

Морган Мелани

– Тяжелый день, - ответила она, вспоминая прыжок с вышки. Теперь ей предстояло новое испытание.

– Никакие жертвы не кажутся чрезмерными, когда речь идет о любимом детище.

– Не беспокойтесь, я готова, - твердым голосом произнесла Барбара.

Стрижка была частью рекламной акции торгового дома и планировалась за много дней вперед. Барбара понимала, что ни каждая женщина рискнет сделать такую рекламу вновь открывающемуся салону парикмахерских услуг, подставив на глазах многочисленной публики свою роскошную шевелюру

под ножницы модного стилиста.

– Вы действительно решились на это? Учтите, ваши подруги… - Марио пребывал в явном замешательстве, не желая стать причиной горьких слез и разочарований.

– Прекрасно. Как раз их я и хочу поразить.
– Видя, что Марио по-прежнему колебался, она подбодрила его: - Смелее! У меня не так много времени.

– Вы понимаете, что это может не понравиться окружающим вас мужчинам.

– Господи, к мнению каких мужчин я буду прислушиваться?

– Друзья, знакомые… Ваш отец, наконец!

– Я перестала быть папиной дочкой в возрасте четырех лет.
– Когда он встретил мать Джанис, добавила про себя Барбара.

– Мужчина, которого вы встретите потом. Вдруг окажется, что он видел фотографии в журналах, где вы сняты с длинными волосами. По-моему, половина мужчин Бостона влюблена в ваши волосы. И они линчуют парикмахера, если…

– Это будет всего лишь небольшой неприятностью по сравнению с тем, что ваши снимки появятся в газетах. Черт возьми, Марио, это всего лишь волосы! Стригите!
– в сердцах воскликнула Барбара, видя, что стилист по-прежнему колеблется.

И во второй раз за этот день крепко зажмурилась.

Томас Челси с интересом разглядывал внушительный фасад торгового дома «Ровенталь и Стивенсон». Все начиналось с небольшого магазинчика, где обслуживались исключительно представители аристократических семей. С годами предприятие разрасталось, занимая все больше площади, пока наконец не превратилось в самую ценную недвижимость в городе, расположенную к тому же в престижном месте - на Бикон-стрит.

Чарлз считал необходимым прибрать ее к рукам, чтобы поддержать честь семьи. Питер смотрел на дело с иной точки зрения: иск Стивенсонов в суде должен быть поддержан в виду принятия нового законодательства.

Новое соглашение, более соответствующее духу времени, конечно, положит конец феодальным настроениям, которые на протяжении десятилетий преобладали в управлении компанией. В свое время, когда феминистское движение еще только зарождалось, мать Чарлза также пыталась принять участие в управлении фирмы, но безуспешно. Чарлз никак не мог простить Ровенталям обиды, нанесенной его матери, ведь он вырос, слушая ее бесконечные жалобы на несправедливость.

Желание Томаса установить контроль над доходами предприятия имело под собой исключительно финансовый интерес. Барбара Ровенталь была права: он хотел получить возможность ликвидировать активы и вложить деньги во что-нибудь менее опасное и более доходное.

Розничная торговля представляет собой минное поле, куда не сунется ни один здравомыслящий человек.

Томас кивнул швейцару, открывшему перед ним массивную дверь, и замешкался у входа. На него нахлынули воспоминания. Последний раз он посещал этот роскошный, отделанный позолотой и красным деревом, устланный пурпурными коврами магазин около четырех лет назад.

Он был тогда с Мартой. Они бродили по разным отделам, покупая фарфор, постельное белье и еще много всякой всячины из свадебного списка. Томас был готов удовлетворить любую ее прихоть. Он наслаждался каждой минутой, проведенной с нею. Ему нравилось, как Марта поворачивает к нему милое личико, спрашивая его мнение относительно той или иной покупки, хотя ответ всегда был один и тот же: «Как хочешь, дорогая…»

Мистер Челси прогнал нежно-грустные воспоминания. У него была последняя возможность побродить по магазину никем не узнанным, как простому покупателю. Посмотреть, что изменилось. С завтрашнего дня здесь каждый будет знать, кто он такой. Глупо не воспользоваться такой возможностью.

Поскольку он еще не обедал, то решил начать с осмотра ресторанов, кафе и прочих заведений, входящих в состав торгового дома.

Барбара машинально подняла руку, чтобы пригладить копну волос, которой уже не существовало.

– Перестань дергаться и ешь! Твоя прическа выглядит потрясающе!
– Соня подала ей сандвич, который принесла из буфета в надежде, что подруга хоть что-нибудь съест.
– Марио - гений!

– Знаю. Но к этому еще нужно привыкнуть… Как дела в театре? Никаких неожиданностей?

– Успокойся. Приглашения разосланы. Флористы украшают зал, поставщики на месте. Никто не отказался. Все идет как по маслу.

– От этих слов у меня мороз по коже.

– Ты слишком переживаешь.

– Это от неуверенности.

– Честно говоря, все продумано до мелочей.
– После паузы Соня добавила: - Между прочим, я видела твоего ретрограда в буфете, когда покупала тебе сандвич.

– Моего ретрограда!
– вспыхнула Барбара.
– С каких это пор он стал моим? И почему ретроград?

– Ну, пусть не ретроград, - примирительно произнесла Соня.
– Все равно хорош! Темноволосый, высокий, бесстрастный. Если бы он контролировал мою работу, то не обедал бы в одиночестве.

– Что?!
– До мисс Ровенталь наконец-то дошел смысл сказанного ее помощницей.
– Хочешь сказать, что Томас Челси здесь, в магазине?!

– Ну да. Я думала, вы вернулись вместе. А ты разве не знала, что он здесь?

– Нет, конечно нет. Черт побери! Он видел тебя?

– Не думаю. Он был поглощен изучением меню, а мне не очень-то хотелось вступать с ним в беседу. Ты права: при всей своей импозантной внешности он не тот человек, к которому подойдешь пожелать приятного аппетита.