Инфекция
Шрифт:
Что-то захрустело в деревьях, издавая вздохи.
Уэнди словно в оцепенении брела по усыпанной пеплом дороге, изучая адский серый пейзаж, колеблющийся от потоков горячего воздуха. Над руинами Питтсбурга, словно далекая буря, продолжала подниматься гигантская стена дыма. Тяжелые частицы устремлялись в небо, подхватываемые раскаленным воздухом. Шоссе простиралось на восток длинной прямой линией, растворявшейся в дымной мгле. Вдалеке брели какие-то фигуры — возможно, беженцы, спасающиеся из ада. Сквозь падающий пепел мерцали крошечные огоньки фар. Ей захотелось
Она знала, что остановка в госпитале была ошибкой. Они доверили ему свои надежды, поверили, что нашли безопасное место. Но это не тот мир, где они жили раньше. Все эти надежды — на жизнь, а не жалкое выживание, на хоть какое-то будущее после конца эпидемии, на новые мечты — были слепо и безжалостно разбиты. В этом мире были заброшенные дома, населенные гигантскими безликими существами и враждебные бронированные машины в темноте. В этом мире целые города выгорают дотла и все, что ты когда-либо знал и любил, превращается в тонны пыли, парящие в верхних слоях атмосферы. В этом мире умирают дети. В этом мире лучше ни на что не надеяться. Лучше продолжать двигаться и не останавливаться.
Единственное, что давало ей силы, так это тот краткий момент близости между ней и Сержантом прошлой ночью. Это воспоминание все еще грело ей душу. Она зашла к нему в комнату с намерением дать ему намек, а может быть, немножко пофлиртовать. Я вижу тебя.Она хотела дать ему понять. Ты видишь меня, а я вижу тебя.Она поняла, что целует его, и впала в блаженное небытие. Она сказала себе, что мир умирает, а любви так не хватает, поэтому нужно ловить ее везде, и когда только можно. Уэнди думала, что они с Сержантом сделаны из одного теста. Вот что влекло ее к нему. Он — солдат без армии, центурион, продолжающий сражаться даже когда весь его легион пал. Она — коп в стране беззакония. Когда она спала коротким сном в его объятьях, она чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо. Ее удивляло, как какой-то простой мужчина смог дать ей чувство защищенности в этом опасном мире.
На пути Уэнди попалась группа беженцев, в основном молодые мужчины и женщины. Одни шли, завернувшись в одеяла, другие несли рюкзаки и зонтики, некоторые в защитных очках и респираторах. Все вооружены ножами, ломами, бейсбольными битами, и даже самодельными копьями. Сажа заскрипела у нее на зубах. Она сплюнула и пожалела, что не взяла фляжку.
— Привет, — сказала она, глядя на них с любопытством. — С вами все в порядке?
Люди не обращали на нее внимания и словно в оцепенении проходили мимо. Их волосы и плечи покрывал светло серый пепел.
— Вы идете не в том направлении, — сказал какой-то мужчина, обнажив серые зубы.
Одна женщина обратила внимание на ее бейдж и ремень, и спросила, не коп ли она.
— Куда мы должны идти? — спросила она.
Уэнди выплюнула жвачку,
— Советую идти на запад, — сказала ей Уэнди. — И держитесь от Питтсбурга как можно подальше.
— Имеете в виду, что на этой дороге нет спасательной станции?
Мужчина с кровоточащим ухом закричал, — ВЫ ИЗ ЛАГЕРЯ ФАПЧС?
— Я не знаю никакого лагеря ФАПЧС, сэр.
— ЧТО?
— Если он не на этой дороге, то где? — с нарастающей паникой в голосе спросила женщина.
Вокруг собралась небольшая толпа. Люди смотрели на Уэнди с надеждой, негодованием и шоком, подрагивая от жары. Кричавший человек замолчал, ненадолго сбитый с толку, а потом снова закричал, — ВПЕРЕДИ НЕТ ПОМОЩИ? ТО ЕСТЬ МЫ САМИ ПО СЕБЕ?
— Я не знаю ни о какой спасательной станции ни о лагере ФАПЧС. И я здесь не в официальной должности. Я тоже ушла из города после пожара с другой группой людей.
— Мы потеряли все, — заплакала женщина. — У нас нет еды. Какие-то парни с ружьями на дороге отобрали у меня последнюю воду. Куда я должна идти?
— Где были вы, копы, когда эти монстры разорвали мою семью на куски? — сказала женщина с лихорадочно блестящими глазами. Брови и почти все волосы у нее сгорели, правую часть лица покрывала большая грязная повязка. — Вот, что я хочу знать. Я звонила в 911, и никто не пришел. Никто не пришел, и теперь мой Эдвард мертв. Эдвард, Билли, Зои, и меленький Пол. А теперь вы появляетесь и пытаетесь сказать, что нам делать? Где вы были, леди, черт вас дери?
Разгневанная толпа напирала. Их зыбкие надежды рухнули, негодование захлестывало их.
— Мне очень жаль, — сказала Уэнди. Она хотела объяснить ситуацию, что ее участок был захвачен, что она сейчас сама по себе и не может им помочь, но этим людям было все равно. Для них она была символом. Они смотрели на нее голодными, дикими глазами из-под складок тряпья, намотанного на головы. Они громко кашляли в кулаки, мучаясь от недостатка воздуха.
— Дайте мне что-нибудь, — прошипела женщина, протягивая руки к лицу Уэнди.
Уэнди сделала шаг назад и положила руку на баллончик со слезоточивым газом. Она чувствовала, что подходит к опасной черте, и знала, что собирается ее переступить. Толпа напирала, что-то бормоча.
Какой-то мужчина с тростью в руках, проходя мимо, закричал, — Эй, что вы пристали к девушке? Помощи не будет, и полиции больше нет. Она уже не коп. Отстаньте от нее.
Уэнди рассвирепела, но прежде чем она успела что-то сказать, в дымной мгле раздались отголоски выстрелов. Все, вздрогнув, повернулись на шум. Еще минуту назад они угрожали ей, а на самом деле они были напуганы и измотаны.
— Вам нужно туда, офицер, — сказал мужчина, не сбавляя шаг. — Там пара парней на грузовике грабят людей и убивают всех, кто оказывает сопротивление. Хотите быть копом? Сделайте с этим что-нибудь.
Этан прошел за Сержантом мимо «Брэдли» и остановился, открыв от изумления рот. Машина выглядела так, будто попала под кирпичный град. Сваренная алюминиевая броня была покрыта вмятинами и царапинами. Несколько листов с боку отсутствовало.
Сержант повернулся и увидел, что Этан отстал.