Инфекция
Шрифт:
— Нужно накрыть огнем этот чертов холм!
Человеку свойственно выживать. Когда он выживает, он превращается в зверя, которым когда-то был. А звери думают только о своем выживании. Дело лишь в том, драться или отступать, и много раз зверь, сидящий у вас внутри заставлял вас слепо бежать в укрытие. Сержант знал, что делает солдата хорошим бойцом. Это когда он правильно научен контролировать свои эмоции. То, что делает солдата смелым, и даже благородным, это желание пожертвовать своей безопасностью ради жизни своих товарищей.
Солдаты
— У «Афганца» будет что рассказать, если он выживет, — подумал Сержант. Он продолжал поливать подавляющим огнем по вражеским позициям на хребте.
Рация не смолкала.
— На открытом пространстве с севера и востока обнаружены силы противника. Они пересекают минное поле.
Мятежники устроили полномасштабную атаку, послав первую волну на минное поле. Сразу за первой шли две дополнительные волны. А потом будет рукопашная среди бараков. Их атаковали сотни мятежников.
Застава Сойер вот-вот будет захвачена. Сержант слышал вдалеке крики «Йалла йалла!». Один прокричал «Аллаху Акбар!», и остальные подхватили клич. Уровень огня усилился. Рядом с бункерами стали рваться ручные гранаты.
— Джалабад сказал, что поддержки с воздуха не будет.
— Санитар! — кричал кто-то.
— Противник у колючки, у нас противник у колючки.
Несколько мин взорвалось, подняв воздух гейзеры из сухой земли и деревянных щепок. Солдаты отступали, взрывая все позади себя.
Сержант не мог управлять «Брэдли». Это был его блиндаж, его собственный форт Аламо. Он просканировал передние сектора, ища цели, но все вокруг заволокло дымом и пылью. У бункеров раздавались отдельные выстрелы. Он увидел, что огневой расчет покидает горящее здание и отступает к следующей линии обороны.
Рядом с машиной стали рваться гранаты. Сержант понял, что «Брэдли» находится сейчас перед позицией американцев, а не позади нее. Коктейль Молотова взлетел высоко в воздух и ударил в заднюю часть оружейной башни, тут же охватив ее огнем.
В поле зрения появились первые мятежники. Они стреляли из автоматов АК-47 и бежали, пригнувшись к земле.
Сержант переключил пулемет М240 в режим ближнего боя и срезал их очередью. По броне машины щелкали пули. Он увидел, что рядом с одним из бараков разместилась команда гранатометчиков, они целились в другой «Брэдли». Он быстро переключился на пушку, и зарядил ее.
— Пошла! — прошептал он, нажимая переключатель стрельбы на правой контрольной рукоятке. Мятежников разнесло серией взрывов.
Даже когда видимость ухудшилась, он продолжал стрелять из пушки,
— У нас есть поддержка с воздуха!
Это был вертолет «Апачи». Он летел сквозь шквал огня, сыпля ракетами «Хеллфайер» по мятежникам, бегущим по открытой местности к пылающей базе. Солдаты ликовали. Выпустив все ракеты, вертолет перешел на бреющий полет.
Похоже, все жители долины здесь, подумал Сержант. Они пытались уничтожить нас из-за этого ужасного недоразумения. Теперь, когда мятежники зажаты на открытом пространстве между «Брэдли» с одной стороны и «Апачи» с другой, мы тоже собираемся уничтожить их из-за того же самого недоразумения.
Это война.
Бой шел до самой ночи. Солдаты выпустили осветительные ракеты и вели перестрелку с мятежниками трассирующими очередями. Сержант провел ночь на месте стрелка, мочился в пластиковую бутылку и изнемогал от жажды. Снаружи непрерывно кричали раненные. Лишь к рассвету, мятежники растворились во тьме. Более сотни тел устилали скалы и громоздились вокруг сожженных и разрушенных бункеров.
Оставшиеся в живых в полубессознательном состоянии шатались среди развалин базы. Сержант нашел Деверо и других парней из отряда. Каким-то чудесным образом никто из них не пострадал. Они обнялись. Деверо сказал, что полковник приказал закрыть базу и перебросить всех в Джалабад, где закрепились американские военные силы. Он узнал, что его экипаж находится в палатке. Они все были в коме, но в бою опять же не пострадали.
— Сейчас вся страна будет нас ненавидеть, — сказал Деверо. — Как мы отсюда выберемся?
— Добро пожаловать в ад, — сказал ему Сержант, но старая армейская поговорка прозвучала как-то фальшиво. Он направился к большой палатке, не зная, что будет дальше. Война внезапно изменилась. А возможно, и весь мир.
В двадцати ярдах от «Брэдли» на земле лежал умирающий мятежник. Он беззвучно молился, захлебываясь собственной кровью. Это был тот веселый афганец, который махал ему с грузовика и переводил проклятия старейшины.
Глядя на него, в Сержанте закипела ярость.
— Это не наших рук дело, — сказал он. — Прежде чем ты умрешь, я хочу, чтобы ты знал. Мы не делали этого. Весь этот бой был бесполезен.
— Бог ненавидит вас, — ответил афганец, и свет померк в его глазах.
Несколько недель спустя, когда горящий Питтсбург остался позади, Сержант вспомнил о своих товарищах, служивших с ним за океаном. После начала эпидемии лишь часть военнослужащих, размещенных за океаном, была отправлена домой. Он не знал, что они сейчас делают там, тысячи солдат, оставшиеся в диких уголках мира. Не знал, вернутся ли вообще домой парни из той песочницы. Не стреляют ли сейчас в своих соотечественников, вместо афганцев. Если он увидит их когда-нибудь снова, он скажет, «Па кхар рагла». Слава богу, что вы вернулись целыми и невредимыми.