Инфекция
Шрифт:
— Вот и приехали, — подумал Сержант. — Мы делаем успехи. Салам, приятель.
С дороги бросились врассыпную зайцы, скрывшись за камнями.
Это были старейшины и их слуги из одной деревни в долине, ехавшие принять участие в собрании на базе. Несколько лет пуштуны в этом диком районе провинции Нуристан, недалеко от Пакистанской границы, поддерживали американцев. Земля здесь была очень лесистая, в основном это были хвойные деревья, в то время как большинство афганцев жили сельским хозяйством и скотоводством. Здешние жители занимались лесозаготовками, еще со времен Чингиз Хана. Они продавали лес Джалабаду, Ментариаму,
Талибы сохраняли в этом районе активность. Этот регион являлся коридором для мятежников, сновавших между Афганистаном и Пакистаном. Местные неминуемо попадали под перекрестный огонь. ВВС сбросили на деревню управляемую бомбу, но промахнулись, и вместо талибского командира среднего звена, тогда погибло тринадцать гражданских, включая несколько детей. В результате местные переключили свою поддержку на мятежников, а в иностранных солдатах теперь видели неверных оккупантов. Последние шесть месяцев в долине шли яростные сражения, что стоило отряду тридцати процентов всего личного состава. Участок Афганской национальной полиции в ближайшей деревне к востоку от них подвергался нападению столько раз, что полиция была полностью деморализована. Без поддержки местных жителей американцы не имели за пределами своего комплекса никакой влияния.
Поэтому целью собрания было прекратить вооруженное противостояние.
Для демонстрации силы на базу были отправлены два «Брэдли» с тяжело вооруженной пехотой. Сержант был рад оказаться в головной машине. Большую часть пути он мог наслаждаться прекрасным видом, не задымленным другой машиной.
Он искренне любил Афганистан и даже научился любить здешних жителей. Афганцы жили бок о бок со смертью. Это одно из мест на земле, где кочевники, живущие на подножном корму, были обычным делом. Очень старое место. Через него прошли бесчисленные армии — греков, римлян, индийцев, монголов, британцев, русских. Афганцы победили британцев и русских и ничего не достигли, столетние войны довели страну до обнищания. И многие люди здесь жили так, как жили уже тысячи лет, в невежестве и бедности.
Сержант вырос в Лос-Анджелесе, и постоянно чего-то искал. В юности он был членом уличной банды, сначала приторговывал наркотой, потом стал вышибалой. За три дня до своего семнадцатилетия он убил одного парня, но его так и не поймали. Через месяц его бросила девушка, и он в пьяной ярости успел расколотить лобовые стекла у всех машин в двух кварталах, пока не появилась полиция. Он попытался ударить одного из копов, и его превратили в кусок мяса. На суде ему предоставили выбор, тюрьма или армия.
Через два года его направили служить в Афганистан. И вот он сидит в «Брэдли» и смотрит на танки «М1 Абрамс», едущие за полями мака, окруженными дикими горами Хинду Куша и бескрайним синим небом.
А то, чего он искал, он так и не нашел.
Колонна проследовала за «грузовиком с бубенцами» на базу в плотном облаке пыли. Из грузовика высыпали люди. Один седой тип, с белыми от катаракты глазами и длинной белой бородой, сердито оглядывался вокруг. Из большой палатки, установленной для собрания, появился полковник
Сержанту было знакомо это выражение, но слышать его никогда не доводилось. Это афганский сленг, который можно было примерно перевести, как «падающие ящики, ломающие дома». Во время своего вторжения в 2001, американцы сбрасывали на деревни ящики с едой. Некоторые падали на хижины и разрушали их. Воистину, благими намерениями вымощена дорога в ад.
Один из афганцев, который помахал ему в ответ из грузовика, рассмеялся и сказал, — Не принимайте на свой счет. Он думает, что вы русские. Он думает, что вы все русские.
— У него хорошая память, — сказал Сержант. — Может он еще думает, что я британец.
— Ха, может быть. Здесь гибли и русские и британцы. Надеюсь, у вас все будет хорошо.
— Иншалла, — сказал Сержант. Если на то будет воля божья.
Афганец искренне рассмеялся. — Даже на вершину самой высокой горы есть тропа, воскликнул он, цитируя афганскую пословицу. Теперь настала очередь Сержанта рассмеяться.
Подъехали еще несколько грузовиков с делегатами из деревни. Отряд Сержанта вылез из «Брэдли» в полной боевой готовности, чтобы продемонстрировать афганцам свою огневую мощь. Место мгновенно заполнилось местными жителями и тяжело вооруженными солдатами, которые обменивались приветствиями и переговаривались между собой. Полковник пригласил всех в большую палатку на чай, и в комплексе снова стало тихо.
Один доллар можно было поменять на пятьдесят афгани, местных денег. Сержант повидал большую часть Афганистана, и особенно ему нравилось бывать на крупных базах в базарные дни, когда можно было купить местную еду, утварь, и прочее. Он любил местную еду, особенно рис пилау, и ел его так, как его ели афганцы, которые черпали его лепешками наани отправляли в рот. Но на мелких базах купить было нечего, и заняться нечем, кроме как уклоняться от пуль.
Сержант поговорил несколько минут с Деверо о базе, и ее уязвимых местах, а потом решил присоединиться к остальным солдатам, сидевшим и курившим на ведрах и ящиках с патронами в защитной тени бетонного бункера. Этот закуток видимо считался местной гостиной.
— Добро пожаловать в Мортаритавиль, — сказал один из солдат. — Есть сигареты?
Деверо протянул пачку, и все стали рассказывать анекдоты, солдатские байки, и вскрывать мешки с сухпайком в поисках конфет. Сержант удобно устроился на земле, прислонившись спиной к деревянному ящику с бутылками с водой. Солдаты уже хохотали над Деверо. Парни из отряда называли его «Афганцем», за то, что он любил рассказывать длинные истории. Из малейшей перестрелки он раздувал эпическое кино, главные роли в котором отводились ему и «Брэдли». Сержант любил эту часть армейской жизни. Травить байки и иногда над кем-нибудь подшучивать.
— Мне не важно, черный ты или белый, Сержант, — говорил Деверо. — Я был бы не прочь быть черным чуваком, как ты, если б не столько гребаных козлов вокруг. Но белым быть лучше, потому что белых козлов больше, чем черных, поэтому у белого шансов оказаться козлом меньше. Кто-нибудь что-нибудь понял?
— По крайней мере, ты не бубенец, — сказал Деверо один из солдат, имея в виду афганцев. — Для бубенцов все козлы. Это место кишит козлами с незапамятных времен.