Инфекция

Лысиков Андрей Борисович

— Спокойно, молодежь, — он добродушно оскалился, — если нам не по пути, значит не по пути. Расслабься солдатик, я просто пошутил.

— Заметано, дружище, — Павел совсем немного расслабился, но при этом не терял бдительности. — У вас с другом своя дорога, у нас — своя.

— О кей, расходимся.

Паша потянул Юлю за руку, и она послушно двинулась следом, опустив взгляд себе под ноги. Они не заметили, что второй парень вышел из-за дерева, где, по всей вероятности, справлял малую нужду, и присоединился к первому, и они оба долго смотрели вслед ушедшим. И прежнего добродушия в их взглядах не наблюдалось.

Юля

внезапно дернула Павла за ремень автомата. Он остановился, вопросительно на нее взглянув, а она просто молча кивнула в сторону продуктового магазина. Паша понял ее без слов. Еще бы, ведь он сам говорил о том, чтобы запастись едой впрок хотя бы на несколько дней пути.

— Спасибо, Юляш, я что-то задумался. Мог запросто пройти мимо и не заметить магазин. Ну что, пойдем, посмотрим, чем мы сможем там поживиться.

Дверь магазина была приоткрыта — видимо, кто-то уже наведывался сюда. А может, болезнь застала всех врасплох, и подумать о закрытии магазина уже никто не смог. В любом случае, следов разбоя не было, а дверь была аккуратно приоткрыта. Павел огляделся по сторонам и первым зашел в полумрак магазина. Хотя был разгар дня, и ярко светило солнце, в магазине было довольно темно из-за того, что большая часть стеклянных стен была закрыта жалюзи.

В магазине не было ни души. Правда, до их ушей доносился легкий шорох, но он не придал ему значения.

— Мыши, — устало констатировал он и тут же остался в магазине в одиночестве — его спутница во мгновение ока очутилась на улице.

— Терпеть не могу мышей, — Юля сконфуженно замолчала. — Фууу, отвратительные создания.

— Ты предпочитаешь остаться одной на улице? А стоит ли так рисковать?

В его словах была большая доля резона, и, поморщившись, Юля зашла обратно в магазин. Снаружи мог быть кто-нибудь несравнимо опаснее мышей. Так что пять-десять минут можно было и потерпеть.

— Если хочешь, останься у входных дверей, — Павел решил не мучить свою спутницу. — Только встань так, чтобы тебя не видно было с улицы.

Кивнув ему, она устроилась на прилавке, недалеко от кассового аппарата, подобрав под себя ноги и с отвращением оглядываясь по сторонам. Ее спутник с усмешкой наблюдал за ней, затем ему это надоело.

— Если увидишь, что кто-то приближается к магазину, — он протянул ей алюминиевую банку с кока-колой, — брось ее на пол. Я буду знать, что кто-то рядом. А сама прячься за прилавок. Хорошо?

— Как скажешь, — похоже, девушку значительно больше волновали сейчас собственные переживания по поводу нахождения по соседству с грызунами, чем собственная безопасность. Неопределенно хмыкнув, Павел отправился вглубь магазина, старатель вслушиваясь и смотря по сторонам. От некоторых стеллажей действительно доносился шорох. Шел он откуда-то снизу. Не иначе мыши пировали, оставшись единственными и полновластными хозяевами в большом магазине.

Позаимствовав на кассе два больших пакета, Паша сбрасывал в них со стеллажей то, что могло долго не портиться. Начал с хлеба, за хлебом последовали крупы, соль с сахаром, консервы. Немного запоздало он подумал, что неплохо было бы раздобыть большую спортивную сумку, в которую поместилось бы значительно больше, чем в эти пакеты, и не было бы опасений, что они порвутся по дороге.

Внезапно

его внимание привлек шум, донесшийся от входа. Шум алюминиевой банки, упавшей на пол. А затем последовал женский вскрик. Со всех ног он бросился обратно, уронив пакеты, и увидел, впрочем, без особого удивления, недавнего собеседника и его приятеля, которые зашли в магазин, выследив их. Один из парней сейчас тащил из-за прилавка Юлю, вцепившись ей всей пятерней в волосы, а второй озирался по сторонам, ожидая его приближения. Самым плохим было то, что он сжимал в руке пистолет.

Первый парень вытащил девушку из-за прилавка как раз в тот момент, когда очередь из автомата оставила его в гордом одиночестве. Он перевел шокированный взгляд на своего товарища, который медленно оседал на пол, прижимая обе руки к животу. Сквозь пальцы вовсю сочилась кровь, а сознание медленно уходило из его взгляда, и он становился мутным.

— Ты сука! — это было все, что оказался способен крикнуть парень.

Он повернулся к выходу и бросился бежать, когда одиночный выстрел автомата отправил его в небытие. Павел не рассуждал. Событий за последние несколько дней для него с избытком хватало. Он без малейшего сожаления расстрелял обоих парней, затем подошел вплотную и сделал контрольные выстрелы в голову.

— Хватит! — это кричала Юля. — Перестань. Ты уже их убил, зачем ты это делаешь?

— Зачем? — он начинал закипать. — Ты меня спрашиваешь, зачем? Солнышко, открой свои очаровательные глазки. Эти два урода сейчас пытались тебя схватить явно не для того, чтобы попить втроем чаю. В сложившейся ситуации единственно возможным для тебя спасением было убийство обоих. И я это сделал…

— Но зачем так?

— Да послушай ты, наконец! — он был близок к тому, чтобы взорваться. — Позавчерашний эксцесс с двумя «вованами» показался бы тебе детскими шалостями по сравнению с тем, что могли бы сотворить с тобой эти молодчики. В реальном мире не осталось милиционеров, которым можно было бы пожаловаться, чтобы они тебя защитили. Здесь каждый выживает как может и при этом старается получить от жизни все по максимуму. Они знали, что сделают с тобой все, что заблагорассудится, и им НИЧЕГО за это НЕ БУДЕТ!

Последние слова Павел выкрикнул прямо в лицо своей спутнице, встряхнув ее при этом за плечи, отчего девушка болезненно сморщилась, словно ждала, что он ее ударит.

— Отпусти меня, — ее голос был и испуганным и злым одновременно. — Сейчас же отпусти.

— Хорошо, — он разжал пальцы, с некоторым негодованием на самого себя отметив, что они оставили довольно заметные следы, на ее чувствительной коже. — Осточертело мне тебя спасать. Отныне поступай, как знаешь. А я умываю руки.

— Ну и пожалуйста.

— Ах так? Ну ладно. Иди, куда хочешь. А я пошел, — он вернулся к набитым едой пакетам и не бросив на обратном пути ни единого взгляда на девушку, вышел из магазина.

Далеко Павел не пошел. Он свернул за угол магазина в парк, присел на скамейку и решил перекусить и посмотреть, что будет дальше. В своих ожиданиях он не обманулся. Через двадцать минут Юля подошла к нему и тихо уселась рядом, не произнося ни слова. Так они и сидели: он — жуя наспех сделанный бутерброд, она — глядя в землю перед собой. Наконец, девушка не выдержала первой: