In the Deep
Шрифт:
Ого, наша икающая докторша решила пошалить на моем поле, да еще и моими игрушками. Я открыла было рот, но сразу же его захлопнула: очень уж по-глупому выглядела пикировка, и судя по недоуменному взгляду Майи, она соображала в этом же направлении.
— Хм. Гм, — сообщила Ибуки, пряча глаза. — Я, пожалуй, сооружу какой-нибудь успокоительный коктейль. У тебя нет аллергии на тета-блокаторы?
— Я даже не знаю, что это.
— А, ну ладно.
Поцапались, помолчали. Да что ж такое? Мысль о том, что я по-прежнему внутри кошмара, снова заполошно
— Как все закончилось хоть? Наши победили, Ибуки?
Майя оживилась, колдуя над лабораторным синтезатором.
— О, ну да. Получилось ужас как странно. Синдзи сам тебе… — она запнулась и досадливо цокнула языком. — Ах, да, забыла. Он просил тебя зайти в рубку, сразу как ты очнешься.
Ну, это мы запросто, отчего бы и не сходить в простынке и босиком.
— Тогда я пойду. Оденусь у себя и пойду.
Голос Майи остановил меня уже у двери.
— Аска… С нами там что-то произошло, так что если ты вдруг поймешь, что это не просто стресс…
Я кивнула, не оборачиваясь, и вышла. Перед глазами стоял посеребренный призрак Хикари Хораки.
Помытый, одетый и бодрый бывший Инквизитор — это все равно Инквизитор, не в пример Инквизитору грязному, голому и уставшему. Хуже только все это плюс голод. Я маршировала по коридору фрегата, жуя на ходу галету. Явиться «как только, так и сразу» один черт не получилось, поэтому я отнеслась к приведению себя в чувства со всей серьезностью.
И оно того стоило.
Все свои проблемы я рассовала по полочкам и причесала. Мелкие дрянные признаки паранойи ушли в утиль, остались по сути два беспокойных вопроса, и выглядели они следующим образом. Во-первых, чем закончилась история с отзеркаленной каравеллой? Во-вторых, не схожу ли я с ума? Ответ на первый находится в конце этого самого коридора, а вот со вторым все совсем сложно. Взять хотя бы такую незначительную деталь, как мое поведение перед высадкой на «Маттах». Берем мы эту деталь и, значит, смотрим. Смотрим, смотрим — и ничего не понимаем, потому что я, накручивая и себя, и Майю, тем не менее, и мысли не допустила, что нечего людям делать на зараженном порчей корабле. И уж если Ибуки не понимала, на что идет, то я-то сама в курсе была, правда?
Тогда мне казалось, что это опасный рывок к новым ощущениям и вообще неплохо было бы разведать, что да как там. И ведь что забавно: будучи служанкой Империи, я бы в три этажа вскрыла матом того, кто приказал бы мне провести досмотр вернувшегося из зазеркалья судна.
Я почему-то очень живо представляла себе эту ситуацию. Во всех, так сказать, красках.
Корабль, прошедший червоточину — это не лучший повод впрыснуть себе адреналинчику.
С подобными скверными мыслями я вошла в рубку.
— А-аска?
Синдзи уже знакомым жестом похлопал по ложементу рядом с собой. «А ведь пошлый-то жест. И наглый», — подумала я, садясь.
— Что
Синдзи вздрогнул, и я наконец догадалась рассмотреть его повнимательнее. Парень выглядел каким-то больным, и сразу стало ясно, что в компании психов с утра пополнение. У него легонько, едва заметно подергивалось левое нижнее веко, взгляд блуждал, а в голосе дрожали совсем уж недостойные нотки.
— Так-так, — протянула я. — Проблемы?
— Да.
Я осмотрела обзорные экраны: нет, мы не драпанули, по-прежнему болтаемся в том же секторе, и даже, если верить возмущениям изнанки, не так далеко от червоточины. Двигатели молчат, но и данных о восстановительных работах на экранах нет. То есть, мы победили вчистую, только вот герой наш на героя не похож. Не Аянами же в открытом космосе порвала монстра? Прикинув картинку, я хмыкнула: а что, с той станется, ага.
А обормот между тем все молчал. Врала, по-моему, Майя: ничего он не собирался мне рассказывать. А вот посидеть и трагически помолчать — очень даже собирался.
— И чего молчишь? Мне что, «Сегоки» допросить вместо тебя?
Синдзи снова вздрогнул, но голос подать соблаговолил:
— Н-не получится. Я ее отключил.
«Ха, да ладно?»
— И с чего это? Что тебе виртуал сделала?
Он поднял взгляд и твердо посмотрел мне в глаза:
— «С-сегоки» отказалась предоставить м-мне данные о сражении.
Ого. А так бывает? Я настолько поразилась факту неповиновения бортового виртуального интеллекта, что не сразу оценила второй смысловой пласт фразы.
— Так… С восстанием машин разберемся, а вот зачем тебе данные по сражению?..
Я смотрела в его глаза — там отражались крохотные льдистые точки звезд — и уже все понимала.
— Я н-ничего не помню.
О да. Вот это вариант. А Синдзи тем временем прорвало.
…Он орал. Он заплевал микрофон, пытаясь докричаться до нас с Майей, а порченый корабль на все лады повторял ему обрывки моих реплик, в которые вплетался тонкий перелив флейты. Несчастный обормот стискивал пульт связи, когда обшивку «Маттаха» распороло плазмакластическим ударом. Мелькнули два барахтающихся скафандра, хлынуло мертвецкое свечение из недр каравеллы — и Синдзи двинул «Сегоки» юзом, понимая, что надо хотя бы втянуть нас в свое гравитационное поле — и не прогадал.
Бабахнуло самоуничтожение, испарило обломки «Маттаха»…
— Я увидел эту тварь, и все словно померкло, — мертвым голосом закончил Синдзи. — Я упал на ложемент, вызвал синхронизацию — и все.
— И все… — зачаровано повторила я. — Тьфу, то есть, как — все?
— Совсем все, — буркнул он. — Я очнулся, вокруг экраны загорались. А на центральном еще была надпись, она как раз гасла. «ATF-mode: deactivated».
— Режим «АTF»? — нахмурилась я. — Что это такое?
— В-вот-вот. Я тоже хотел узнать — и п-получил фигу от собственного корабля.