Империя грез

Велнер А.

Он заметил, что она нервно теребила на тонкой руке тяжелый браслет, искусно свитый из толстой золотой проволоки и усыпанный светлыми сапфирами. Тот самый, что Маркус подарил ей сразу после окончания пира. Он поймал себя на мысли, что ему было приятно от того, что теперь она носила его не снимая.

– Среди тех, кто ждет нас в медвежьем зимовье, могут быть люди, которые хорошо меня знают еще с прошлых моих свиданий с сыном. Возможно даже они знают мой голос и то, как я выгляжу, и Вилене не удастся обмануть их нашей сомнительной схожестью. А это значит, что с твоим другом в любом случае должна буду пойти я.

– Исключено! – Маркус коротко усмехнулся и покачал головой. – Слишком опасно! Мне хватит одного мальчика в плену! Я не смогу

сражаться и следить за тем, чтоб с вами обоими ничего не случилось! Я даже обсуждать это не стану!

– На такой случай они придумали заветное слово, которое я должна буду выкрикнуть прежде, чем приблизиться к ним. И во всем, что мы делаем один только сильный просчет. Ты этого слова не знаешь и не должен знать, а Вилена не сможет его произнести, потому что, к моему огромному сожалению, давно лишена возможности говорить.

Маркусу всего на секунду показалось, что она сейчас солгала ему, но мысль эта прошла мимо сознания, как жужжащий отравленный дротик, брошенный в его сторону не слишком умелым врагом. О подобном врать в ее положении было просто бессмысленно.

Маркус шел впереди по дневному заснеженному старому лесу, а Вилена следовала за ним ступая точно след в след за ним и делая все, что делал он. Он и правда знал эти места куда лучше других и потому, не смотря на все возможные предосторожности, двигались сквозь чащу они достаточно быстро. Волчица тоже была теперь одета во все белое и вооружена в буквальном смысле до зубов, правда ее клинки были значительно легче. Маркус двигался абсолютно бесшумно и незаметно, как белый призрак, или полярный волк на затянувшейся зимней охоте. Порой, замерев на месте, он подолгу вглядывался в слепящую снежную чащу, лежащую прямо перед ним. Затем, убедившись, что опасности нет, и лес никто кроме них не тревожит своим присутствием, он медленно продвигался дальше на определенный отрезок пути. Оставаться невидимкой в лесной глуши в любое время года его обучил младший брат. Рейв – житель глухих западных лесов в любой непролазной чаще был в собственной стихии, как хищная рыба в воде или коршун в заоблачном небе. Было жаль, что сейчас его не было рядом.

Они шли достаточно долго, местами буквально утопая в снегу, но путь их вышел на лесную возвышенность и вскоре дорога стала более легкой для людей, увешанных тяжелым оружием. Маркус и Велена почти уже дошли до лесной опушки у "Мышиного ручья", успешно миновав завалы от летнего грозового бурелома внезапно преградившие им дорогу. За ними теперь было рукой подать до старого зимовья "Забытых зверей" и потому торопится было нельзя, ибо теперь любая неосторожность могла привести к провалу всего, что было задумано. Маркус замер на месте, закрыл глаза и начал буквально впитывать в себя каждый окружавший его звук, каждый мельчайший шорох и возможный шум, которым жил холодный зимний лес вокруг него. Никак нельзя было пропустить часового, притаившегося в снегу или в густом еловом лапнике на вековой сосне перед ним. Они шли практически единственным направлением, которым сюда можно было добраться со стороны Штормовых колец и от Северной деревянной крепости. Маркус пристально изучал все, что его окружало, при этом забыв обо всем прочем, что могло бы его отвлечь, даже о том, что человеку для жизни нужно дышать.

Внезапно он почувствовал как что-то резко изменилось вокруг, будто его кто-то ждал все это время, а теперь услужливо открыл перед ним несуществующую дверь в глухую и чуждую пустоту иного враждебного ему мира. Колючий от холода воздух сгустился как замороженное взбитое молоко. Все перед ним замерло на короткий миг так, словно кто-то смог остановить привычный порядок течения времени, а после небрежно бросил его как перчатку на снег. И ему показалось, что только он один смог все это почувствовать.

В нескольких сотнях шагов перед ними в низине у черных, поросших мхом, камней, словно из прожженной морозом пустоты, появился вдруг темный силуэт женщины, одетой в грязные лохмотья. Усталая и сгорбленная,

одетая в изодранную черную робу, согнувшись в три погибели, она проворно переставляла короткие босые ноги, неся на угловатых плечах вязанку бурого хвороста, стянутую задубевшей от холода веревкой. Силуэт появился из-за высоких заваленных снегом деревьев так, будто кто-то быстро нарисовал его в белом тумане куском жирного древесного угля. Маленькая фигура, согнутая под тяжестью ноши, сдавлено напевала себе под нос старинную мелодию детской колыбельной, которую Маркус слышал множество раз от молодой жены отца, что по ночам качала маленьких детей на руках. Что-то не так было в появившемся перед ним человеке. Во всем, что она являла собой. Харагрим понял вдруг, что тот, кто только что вышел им на встречу в заметенном снегом лесу, вообще человеком никогда не был и даже не слишком старательно пытался скрывать свою суть от других.

Он понял, что просчитался, когда ночью решил придти сюда, не обдумав, кому именно это могло быть на руку на самом деле. Что все это была простая ловушка, столь примитивная, что больше напоминала приглашение о встрече, на которую ему лучше было не особо спешить. Впрочем, встреча эта всегда была лишь вопросом времени. Это конечно не шло ни в какое сравнение с западней, в которую угодил недавно его младший брат, пусть даже Рейв с Алией все продумали и подстроили заранее. Это было именно то, чего он с самого начала опасался больше всего. Слишком уж рано пришел их черед встретиться лицом к лицу с теми, кто все это начал долгие столетия назад. С теми, для кого все они были лишь средствами достижения великой и одновременно немыслимой жуткой цели уничтожения мира. Все случилось как ОН его и предупреждал в самом начале всей этой странной истории. Жаль что тогда совсем не было времени его более внимательно слушать.

Женщина остановилась на месте и скинула охапку сырых веток на землю. Большая тугая вязанка с хрустом рухнула на сухой снег перед ней. Она выпрямилась и сняла рваный капюшон из гнилой темной ткани со своего круглого бледного лица. И тут все сложилось, как древня загадка про шесть разноцветные камней. Про светлые и темные камни, точь-в-точь как глаза этой странной девушки. Он уже встречал ее совсем недавно во дворе свой собственной крепости. Только тогда она была совсем еще ребенком и подарила ему странную картонную карту с ярким рисунком меча в небесах.

– Маркус! Я знаю, ты тут! Я чувствую твой запах на снегу. Выходи! Поиграем немного!!! – голос ее действительно не мог принадлежать человеку. Скорее огромному и злому пауку, который на время им обернулся. И эхо от этого холодного и стрекучего голоса жило своей собственной жизнью, разойдясь по кронам заснеженных елей, словно сотня острых металлических игл.

Скрываться от нее уже не было ни малейшего смысла. Маркус повернулся к Вилене и, усмехнувшись, спокойно проговорил в полный голос, глядя ей прямо в глаза:

– Уходи отсюда, сестра! Прошу тебя! Этот противник не для тебя! Прости, что впутал тебя во все это. Это только моя война и дальше я должен буду пойти один.

Волчица нахмурилась, не понимая что именно он сейчас ей сказал.

– Уходи, Вилена, это приказ, – спокойно повторил мастер клинков голосом человека, который никогда не терпел с собой никаких пререканий.

Девушка нахмурилась еще сильней и, злобно мотнув головой, рубанула рукой воздух в знак того, что повиноваться подобным словам она отнюдь не собирается. В ее глазах встало одновременно непонимание, злость и жгучая обида. Чего такого испугался величайший воин Империи там внизу у деревьев. Неужели босоногой оборванки с вязанкой дров на горбатой спине? От чего он прогоняет ее? Ее, смерть несущую воительницу, которая готова навечно в рабство пойти по первому его слову. Человека, который никогда прежде не жалел и не будет жалеть себя ради того, во что все они так свято верили. Ради того, во что верил он.