Империя грез

Велнер А.

– Позови мне принцессу Эребу-Халсай. У нас к ней дело, не терпящее отлагательств, – глядя вышедшему в глаза, достаточно спокойно потребовала она.

Жрец засмеялся в голос и эхо от его смеха не было слышно так, словно он был тенью на стене, а голос его не был настоящим и просто померещился всем, кто сюда пришел.

– Кто вы такие? Как осмелились вы придти сюда и что-то требовать от нас?

– Меня зовут Бьянка. Мои враги часто зовут меня Злюка. Госпожа Бьянка для тебя, гнусное ничтожество. Мы, посланники Белого круга, желаем говорить с правительницей ночи немедленно. Сделай что приказано, пока я не начала терять терпение и тебе не стало больно.

– Я жрец дома Крейна. Мое имя Варойа-Хаб и я старший из венценосных вампиров, служащих культу "Яростной крови". Я живу тут уже не одну

сотню лет и никто не смеет указывать мне, что я должен делать стоя на своей земле и земле тех, кто меня породил таким, какой я сейчас. Убирайтесь откуда пришли, в багровый вихрь ада, поближе к извечным мучениям. Божественная принцесса не общается со всяким сбродом лишь потому, что он ходит незримым путем и уж тем более она ничего не делает по чей-то воле, кроме своей собственной.

– Не хочешь ты себе помочь, – голос ее заскрипел вдруг, как скрепят осколки мокрого кремния под тяжелыми копытами боевого коня.

– Убирайтесь обратно во мрак! – твердо и возвышенно потребовал жрец и глаза его потеряли цвет и стали светлыми как вода, выдавая зверя, жившего внутри него. – В противном случае на ваши головы обрушится вся ярость детей ночи! Адепты всемогущей смерти не потерпят демонов на своей земле. Ни их деяний, ни слов проклятых знаний первородного хаоса.

– Пустые угрозы! – Бьянка нахмурила тонкие брови и почему-то засмеялась, перестав вдруг скалится от злобы.

Она вытянула руку вперед и резко сжала ее в кулак, схватив ей лишь темную пустоту перед собой. Что-то мягко хрустнуло, словно она раздавила в ладони сырое яйцо. Жрец крови при этом вдруг резко содрогнулся, будто она схватила его за горло или прямо за бьющееся сердце. Бесцветные глаза жреца округлились и он схватился бледными руками за грудь. В глухой тишине гор, нарушаемой лишь их голосами, снова послышался влажный хруст.

– Слушай меня очень внимательно, гнусное насекомое….

Варойа-Хаб сдавленно застонал и опустился перед ней на колени, уперевшись одной рукой в камень под ногами, а другой будто пытаясь вырвать себе сердце под одеждой, костями и плотью. Его поразил удар острой боли в груди и эта боль была такой силы, что казалось он уже с трудом понимал, что теперь его окружало и разом перестал вообще что-либо соображать впервые за долгие столетия.

– Немедленно позови сюда Эребу-Халсай или, клянусь всеми силами зла, ты сейчас все свои внутренности намотаешь сам себе на руки.

Она дернула сжатый кулачок чуть сильней и горы эхом повторили истошный крик старого вампира. Бьянка чуть разжала пальцы и тело, лежащее у ее ног, издало сдавленный вздох облегчения будто вампир вынырнул из ледяной проруби, в которой пробыл пока у него не кончились даже воспоминания о том, что такое воздух, которым можно дышать.

В ответ на это, будто по команде боевой трубы, из мрака ворот вышли еще три рослых и плечистых вампира в белых рясах ниже колен, почти лишенной рукавов. Эти даже внешне напоминали охранников и на людей они не были похоже вообще. Круглые лысые головы, кожа пепельно-синего цвета, длинные остроконечные уши, прямые тонкие носы, как клювы у птиц, широкие рты с тонкими губами и кроваво-красные глаза, зло и вместе с тем совершенно равнодушно горящие в полумраке. Их даже свои сородичи называли Темными. Темные были братством стражников и каратели культа Истиной крови, очень мало кто, повстречав этот вампирский клан, в последствии мог что-то об этом поведать другим. Они двигались быстро, так, словно не шагали по земле, а плыли над ней, не касаясь ногами обтесанного камня.

– Она демон? – спросил первый совершенно выцветшим тоном и будто сам у себя, не оглядываясь на сородичей, идущих чуть позади.

Бьянку вдруг ударило стеной ярко синего огня. Пламя завыло и загудело, закрутившись вокруг нее вихрем, но быстро исчезло, будто его сбил порыв сильно ветра с горных хребтов, стоявших позади нее. Она улыбнулась и из-под бледных губ резко проступило белое молоко острых, как лезвия, клыков.

Затем девушка резко дернула рукой еще раз, что-то оглушительно хрустнуло и Бьянка сжала в своих тонких пальцах еще горячее и бьющееся сердце жреца, который все это время корчился у нее под ногами в мучительной агонии. Варойа-Хаб, хрипя и захлебываясь кровью, обмяк

на камне, продолжая держатся за свою осиротевшую грудь обеими руками. Жизнь покинула вампира почти мгновенно. Он, вопреки всем возможным поверьям, не превратился в кучу мелкого сизого пепла и не высох как рыба, пролежавшая много дней на горячем от жары песке. Старый вампир остался на вид точно таким же как был, давно лишенным души, возраста и жизни, и теперь наконец по настоящему и окончательно умершим и обретшим наконец покой. Девушка снова улыбнулась и отбросила вырванное сердце под ноги человеку, с которым только что пришла сюда под стены обители мрака. Затем перевела разноцветные радужки своих глаз на приближавшихся карателей в белом. Стена огня ударила ее с новой силой и этот удар был еще более тяжелым и продолжительным, чем первый, но столь же, а возможно, еще более бесполезным. Одежда на трупе жреца истинной крови как и он сам начала полыхать и с треском, дымится, источая нестерпимую вонь. Огонь не причинил Злюке ни малейшего вреда, а второго удара она кажется вообще не заметила.

Маленькая колдунья достала из небольшой сумки, висящей на ее поясном ремне, широкий и почти прямоугольный осколок зеркала и быстро прижала его к лицу слева от себя, скосив оба глаза на свое отражение в темноте. Но свет был не нужен, чтоб стало понятно, что в зеркале была совсем не она. На нее от туда смотрела девушка с совершенно обычным, возможно даже добрым лицом, какое могло быть у тысячи женщин этой бескрайней земли и любой другой земли, какую только можно себе было представить.

– Нет никого краше тебя, прелесть моя! – прошептала она своему загадочному молчаливому отражению. То улыбнулось ей в ответ и в улыбке и правда была доброта и возможно даже любовь, что в данном месте и при данных обстоятельствах было чем-то вообще абсолютно немыслимым.

– Она – демон двойник!? – снова изумился первый "темный" вампир и на сей раз с тревогой оглянулся было через плечо, но мысль свою закончить уже не успел.

Бьянка указательным пальцем правой руки резко прочертила перед собой короткую линию и трое кровопийц, одетых в рясы из белого шелка, разом, как подкошенные, повалились на каменную плиту, по которой только что столь уверенно шагали вперед. Выглядело это так, будто невидимый жнец одним сокрушительным ударом огромной косы снес три продолговатые головы с широких мускулистых плеч. В полумраке брызнула черная кровь и в воздухе запахло гнилью, прахом и смертью.

Девушка захохотала, продолжая прижимать осколок зеркала к своему круглому лицу. В странных глазах плескалось лютое безумие, лишенное берегов и любого возможного дна. Глухие и величественные своды вокруг покорно повторили ее зловещий смех будто умножая и усиливая его в бесконечное множество раз. И словно в ответ на него из ворот храма вышло еще шестеро "темных", одетых во все безупречно светлое. Они ровной, черно-белой стеной двинулись вперед подобно обреченным оловянным солдатикам, идущим в сторону огромной плавильной печи, растопленной до белого каления. Эти не успели даже ударить ее. Бьянка крикнула своим скрипучим голосом несколько слов древнего заклинания, известного лишь неимоверно могущественным проклятым и топнула по камню маленькой ножкой.

Трех вампиров что-то ударило сверху, гулко грохнув по камню будто громадный ковш, состоящий из шаровых молний. На краткий миг вспыхнул ослепительный свет и всех шестерых разом развеяло по холодному ветру, как кучу едкой золы, подброшенной кем-то в недостижимо высокое небо. Сгорело все, даже ритуальная одежда, в которую они было одеты, не осталось ни стальных пуговиц, ни пряжек от ремня, ни медных крючков и бесчисленных блестящих застежек. "Темные" исчезли столь бесследно и быстро, будто их вообще никогда не существовало на этом свете и это уже напоминало более старинные легенды о смерти вампиров. Спустя еще некоторое время из начавшего оживать мрака черных храмовых ворот их вышло уже девять. Все они словно подчинялись какой-то неведомой могущественной силе, толкавшей их вперед как пласт сырой земли, срезанный острым железным плугом. Они шли, будто на зов влекомые каким-то загадочным приказом, раз за разом стакиваясь с немыслимым могуществом темной колдуньей, явившейся в их обитель без спроса и высочайшего на то дозволения их хозяйки.