Игра Джеральда
Шрифт:
— Прекрати! — взвизгнула Джесси. Теперь ее голос достиг верхнего регистра, на котором крик превращается в задыхающийся шепот. — Неужели тебе мало? Оставь его в покое!
Пес не обратил никакого внимания. Он быстро мотал головой из стороны в сторону так же, как во время больших забав с Кэтрин Сатлин, когда они отнимали друг у друга резиновые игрушки. Однако теперь это была не игра. Слюна стекала с нижней челюсти одичавшего Принца, пока он продолжал свое дело, отрывая мясо от кости. Тщательно ухоженная ладонь неистово металась в воздухе. Теперь она напоминала кисть
Джесси опять услышала звук своего прочищаемого горла и внезапно поняла, что ее сейчас вырвет.
«Нет, Джесси! — Это был голос Руфи, и в нем слышалась неподдельная тревога. — Не делай этого! Запах может привлечь собаку к тебе… ты понимаешь, к тебе!»
Лицо Джесси исказила гримаса отвращения, когда она попыталась подавить приступ тошноты. Звук разрываемых мышц повторился, и Джесси увидела собаку — ее передние лапы, дрожащие от напряжения, упирающиеся в темную полоску эластика. Закрыв глаза, Джесси попыталась прикрыть лицо руками, от ужаса забыв на мгновение о том, что она прикована. Ее руки замерли в футах двух одна от другой, зазвенели цепи. Джесси застонала. Этот стон указывал на то, что она уже не в состоянии растерянности, а в отчаянии. Это было похоже на предсмертный стон.
Она еще раз услышала влажный, рвущий звук. Он завершился громким причмокиванием. Джесси не открывала глаз.
Бродячий пес начал пятиться к двери, ведущей в коридор, не сводя глаз с хозяйки. В его челюстях был зажат огромный, блестящий кусок того, что еще недавно звалось Джеральдом Белингеймом. Если бы женщина, лежавшая на кровати, собиралась отнять этот кусок, она бы сделала это сейчас. Пес не умел думать, но весь комплекс его инстинктов предлагал очень эффективную альтернативу мыслям: Принц прекрасно понимал, что его действия чудовищны. Но он так долго голодал. Он был оставлен в лесу мужчиной, который, возвращаясь домой, насвистывал мелодию из фильма «Рожденная свободной». И теперь он умирал от голода. Если хозяйка попытается сейчас забрать его еду, он будет сражаться.
Пес бросил на Джесси еще один ненавидящий взгляд, увидел, что та не двигается, и отвернулся. Он оттянул мясо поближе к выходу и зажал его передними лапами. Сильным порывом ветра с грохотом закрыло переднюю дверь. Пес посмотрел в этом направлении и понял своим вполне думающим собачьим умом, что он сможет мордой открыть дверь и быстро улизнуть, если в этом будет необходимость. Покончив со всеми этими неотложными делами, Принц начал есть.
9
Опасность того, что ее вырвет, медленно отступала. Джесси лежала на кровати с плотно закрытыми глазами, только теперь начиная ощущать болезненную пульсацию в плечах, волнами разливающуюся по телу. Джесси смутно догадывалась, что это только начало.
«Я хочу заснуть, — подумала она. Это снова был детский голос. Теперь он звучал испуганно. Его не интересовало, можно или нельзя это сделать. — Я уже почти засыпала, когда пришла эта противная собака, да и сейчас я хочу только этого — заснуть».
Джесси всем сердцем сочувствовала этому желанию. Но все дело было в том, что в действительности она никак не могла заснуть. Она представляла, как собака терзает тело ее мужа, и ее сонное настроение полностью улетучивалось.
Чего
— Господи, Боже мой! — пробормотала Джесси.
Она быстро отвернулась к западному окну. Золотой свет — теперь это был уже почти закат — ослепил ее, и Джесси снова закрыла глаза, перед которыми мелькали черно-красные пятна и круги, а кровь, выталкиваемая сердцем, пульсировала под прикрытыми веками. Через несколько мгновений Джесси заметила, что снова и снова повторяются те же самые стремительно сменяющие друг друга картинки. Это было похоже на разглядывание протозоа [7] под микроскопом, отмеченного красной краской. Эти повторяющиеся узоры показались Джесси интересными и успокаивающими.
7
Протозоа — простейший одноклеточный механизм.
Джесси полагала, что не нужно быть гением, чтобы понять такой простой призыв, который содержался в повторяющихся узорах при данных обстоятельствах. Когда все связи и представления нормальной жизни распадаются на части — да еще к тому же с такой поразительной внезапностью, просто необходимо найти что-то, за что можно зацепиться, что было бы здравым и вполне предсказуемым. Если ритмичный ток крови под тоненькой кожей век и лучи уходящего солнца — единственное, что может быть найдено, тогда ты цепляешься хотя бы за это и говоришь «большое спасибо». Потому что, если ты не можешь найти хоть что-то, за что можно зацепиться, имеющее хоть какой-то смысл, то распадающиеся части нового мирового порядка просто сведут тебя с ума.
Такие части, например, как звуки, доносящиеся из прихожей. Звуки, означающие, что изголодавшаяся собака лакомится мясом человека, который когда-то водил тебя на премьеру фильма Бергмана и в удивительный парк с каруселями на Старом Пляже и уговорил тебя сесть на борт большого корабля викингов, раскачивающегося в воздухе, как маятник, а потом смеялся до слез, когда ты изъявила желание снова покачаться на лодочке. Мужчина, который занимался с тобой любовью прямо в ванне, когда ты буквально стонала от наслаждения. Мужчина, превратившийся теперь в галету для собаки.
Распадающиеся элементы целого, как этот.
— Странные денечки, mamma mia, — произнесла Джесси. — Очень странные денечки.
Ее голос превратился в тихий, болезненный хрип. Джесси надеялась, что ей лучше всего замолчать и отдохнуть немного, но когда в спальне снова стало тихо, она ощутила, что ее панический ужас все еще здесь, он кружит, крадучись по комнате на своих мягких лапах, пытаясь найти вход и ожидая, когда она отпустит свою охрану. Кроме того, в спальне не было настоящей тишины. Гагара продолжала вскрикивать над озером, к ночи усилился ветер, дверь еще громче хлопала — и чаще, чем когда-либо.