Игра Джеральда
Шрифт:
Возможно, из-за окон, слишком высоких и странной формы, чтобы на них повесить шторы. Они так и не заменили простое стекло зеркальным, хотя Джеральд и поговаривал об этом до… хорошо…
«До сегодняшнего дня, — закончила Хозяюшка, и Джесси оценила ее тактичность. — И ты права — возможно, именно из-за окон. Ему не понравилось бы, если бы Фред Лаглан или Джеми Брукс заехали к ним под влиянием минутного желания пригласить его поиграть в гольф и увидели его, исследующего миссис Белингейм, которая случайно оказалась прикованной к кровати с помощью наручников. Возможно, его сдерживали приблизительно такие мысли. Конечно, Фред и Джеми неплохие ребята…»
«Парочка
Джесси не позволила ей закончить. Это была не та мысль, которую она хотела бы услышать из уст Женушки, говорящей приятным, но безнадежным голосом.
Возможно, Джеральд никогда не просил ее поиграть в их игру здесь, поскольку боялся, что какой-то сумасшедший шутник может внезапно появиться на террасе. Какой шутник?
«Хорошо, — подумала Джесси. — Давайте просто скажем, что какая-то часть Джеральда действительно верила, что женщина — это просто система жизнеобеспечения вагины… а какая-то другая часть, назовем ее „Джеральд-благородный“, чтобы быть уж совсем точными, знала об этом. И эта часть могла бояться, что события вырвутся из-под контроля. Разве не так все случилось?»
С этой мыслью было трудно спорить. Не очень подходило определение «вырвутся из-под контроля», но Джесси не могла подобрать более точного слова.
Джесси стало грустно, но она подавила желание посмотреть на то место, где лежал Джеральд. Она не понимала, испытывает ли она печаль и сожаление к своему бывшему мужу, но она знала, что даже если это и так, то время для этого совершенно не подходящее. И все-таки было бы хорошо вспомнить что-нибудь приятное о мужчине, с которым она провела вместе столько лет, и воспоминание о том, как он иногда засыпал рядом с ней, после занятий сексом, было одним из них. Ей не нравились шарфы, и она возненавидела наручники, но ей нравилось смотреть на него, когда он плыл в волнах наслаждения, нравилось наблюдать, как смягчалось выражение его большого розового лица.
Он и сейчас, в каком-то роде, спал рядом с ней…
От этой мысли мурашки побежали по коже, даже по бедрам, там, где устроился сузившийся луч солнца. Она отбросила эту мысль, по крайней мере попыталась сделать это, и снова вернулась к изучению изголовья кровати.
Набалдашники немного выпирали в стороны, удерживая ее руки раскинутыми, но не причиняя им особого неудобства, если учитывать возможности, ограниченные шестидюймовыми цепочками. Между набалдашниками находились четыре горизонтальные рейки. Они также были выполнены из красного дерева, красиво изогнуты. Однажды Джеральд предложил украсить спинку кровати их инициалами. Он знал одного человека, который был бы просто счастлив приехать и сделать это, но ей не понравилась эта мысль. Для нее это было странной детской показухой, подобно крошечным сердечкам на обоях в их коридоре.
Прикроватная полка была прибита достаточно высоко, чтобы никто из них, садясь, не ударился об нее головой. На полке стоял стакан с водой, пара покетов, [4] оставшихся с лета, а на ее стороне полки валялась косметика, наверное, уже высохшая. Она также лежала там еще с лета. Какой позор! Ничто не может так украсить прикованную женщину лучше, чем румяна цвета утренней зари. Так утверждают все женские журналы.
Джесси медленно подняла руки под небольшим углом, боясь удариться ладонями о полку. Она отклонила голову назад, чтобы увидеть, что же творится на дальнем конце цепей. Вторые наручники были закреплены на столбиках
4
Покет (pocket — англ) — книга небольшого размера в мягком переплете.
5
Voila — Вот! (фр.)
«Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, милашка, слишком легко, чтобы быть правдой, но ты все же можешь попробовать. В любом случае это способ хоть как-то скоротать время».
Джесси обхватила руками горизонтальную перекладину, сделала глубокий вдох, задержала дыхание и дернула. Одной попытки было достаточно, чтобы понять, что и этот путь закрыт: это было все равно, что пробить бетонную стену прутом. Планка не поддалась даже на миллиметр.
«Я могу биться здесь десять лет, но так и не сдвину ее», — подумала Джесси и опустила руки в прежнее положение, диктуемое цепями наручников. Крик безысходности и растерянности, напомнивший ей карканье умирающей от жажды вороны, вырвался из ее груди.
— Что же мне теперь делать? — спросила Джесси блики на потолке и наконец-то дала волю слезам. — Что же мне теперь, черт побери, делать?
Как бы в ответ снова залаяла собака, теперь она была так близко, что насмерть испугала Джесси. Казалось, лай доносился прямо под восточным окном, на подъездной дорожке.
5
Собака стояла не на подъездной дорожке, она была еще ближе. Ее тень на асфальте почти достигала переднего бампера «мерседеса». Это означало, что собака стоит у заднего крыльца. Эта длинная, крадущаяся тень, казалось, принадлежала скрюченному и уродливому животному, и Джесси сразу же возненавидела его.
«Не будь такой непроходимой тупицей, — одернула она сама себя. — Ведь это только тень в лучах заходящего солнца. Открой рот, девочка, и закричи — ведь это не обязательно бродячая собака».
Вполне правдоподобно, что, может быть, где-то недалеко ее хозяин, но Джесси не возлагала на это слишком больших надежд. Она была почти уверена, что собаку привлек мусорный бачок, стоявший возле двора. Иногда Джеральд называл эту маленькое сооружение с крышкой из кедрового дерева и двойным американским замком «приманкой для енотов». Но на этот раз бачок привлек собаку вместо енота — почти наверняка это была одичавшая собака-бродяга. Голодная, несчастная собачонка.
Но все-таки нужно попробовать.
— Эй! — крикнула Джесси. — Эй! Есть кто-нибудь? Мне нужна помощь! Есть там кто-нибудь?
Собака мгновенно перестала лаять. Ее крадущаяся, искривленная тень дернулась, развернулась и стала отступать… потом снова застыла. По дороге из Портленда они с Джеральдом ели большие сборные сэндвичи с салями и сыром, и первое, что сделала Джесси, приехав сюда, — это выбросила остатки сэндвичей и оберточную бумагу в мусорный бачок. Скорее всего, именно сильный запах масла и мяса привлек собаку, и, несомненно, как раз он и удержал животное от того, чтобы убежать в лес при звуке голоса Джесси. Этот запах был сильнее инстинктивного импульса одичавшего сердца.