Игра Джеральда
Шрифт:
«Вот так, — подумала она и начала усиливать давление вниз левой рукой. Ничего не произошло. — Возможно, я давила слишком близко от кронштейна, поэтому полка не сдвинулась. Вся проблема в этой проклятой цепи на наручниках. Я не могу достаточно далеко отвести руку».
Может быть, это и так, но это не меняет того факта, что она ничего не сможет поделать с полкой, если левая рука останется на прежнем месте. Джесси необходимо протянуть пальцы немножечко дальше — если сможет, конечно, — и надеяться, что этого будет достаточно. Как в «Занимательной физике» — просто, но смертельно. Ирония заключалась в том, что она могла проделать это под полкой и толкнуть ее вверх. Однако здесь была одна маленькая
Неожиданно ветер утих, и звуки, доносившиеся из прихожей, стали особенно громкими.
— Ну как, он тебе понравился, дерьмо собачье? — крикнула Джесси. Боль сдавила ее горло, но она не могла остановиться. — Я надеюсь на это, потому что первое, что я сделаю, избавившись от этих проклятых наручников, — так это сверну твою проклятую голову.
«Пустые разговоры, — подумала она. — Очень пустые разговоры для женщины, которая даже не помнит, находится ли револьвер Джеральда — тот, который раньше принадлежал его отцу, — здесь или же на чердаке их дома в Портленде».
Однако наступила благодатная тишина, притаившаяся за дверями спальни. Как будто собака восприняла эту угрозу всерьез и теперь размышляла над ней.
Затем снова послышалось чавканье.
Правое запястье Джесси предостерегающе заныло, угрожая судорогой, предупреждая, что ей лучше прямо сейчас отказаться от своей затеи… если у нее, конечно, есть какая-то затея.
Джесси склонилась влево и протянула руку так далеко, насколько позволяла цепь. Потом Джесси снова начала давить на полку. Сначала ничего по получалось. Она надавила сильнее, прикрыв глаза и опустив ресницы. У нее было лицо ребенка, приготовившегося принять горькую пилюлю. И, прежде чем давление достигло максимальной силы, на которую она была способна при данных обстоятельствах, Джесси ощутила слабый сдвиг доски, настолько незначительное изменение гравитации, что она скорее интуитивно угадала его, чем действительно увидела.
«Тебе хотелось бы этого, Джесс, ты чувствуешь именно это. Воображение — и ничего больше».
Нет, это была вводимая информация всех ее чувств, окутанных стратосферой ужаса, но это не было только ее воображением.
Она оставила полку в покое и несколько мгновений просто лежала, медленно дыша и давая отдых мышцам. Она не хотела бы, чтобы их свела судорога в самый ответственный момент. Благодарю покорно, у нее и без этого достаточно проблем. Когда она почувствовала себя достаточно готовой, то обхватила столбик кровати и потерла ладонь, пока пот на пальцах не высох и дерево на завизжало от этих прикосновений. Затем она вытянула руку и снова ухватилась за полку. Пришло время действовать.
«Однако будь осторожна. Полка сдвинулась, несомненно, она сдвинется и дальше, у меня уйдут все силы на то, чтобы привести стакан в движение… если я все-таки сделаю это. А когда человек достигает пределов своих возможностей, самоконтроль ослабевает».
Это было правдой, но и это не было неразрешимой проблемой. Проблемой было то, что в пальцах, сжимавших полку, не было чувствительности. Она абсолютно ничего не ощущала.
Джесси вспомнила, как они дурачились со своей сестрой Мэдди на площадке для игр возле школы — одним летом они вернулись в город так рано, что ей казалось, что они провели весь август, качаясь на качелях вместе с Мэдди, — и то, как им удавалось сохранять равновесие на этих качелях, удивительно напоминало данную ситуацию. Тогда все зависело от Мэдди, которая весила немного больше. Длинные жаркие вечера тренировок под песенки-считалочки, и каждый из них находил точку приземления с почти научной точностью; полдюжины таких же раскачивающихся досок стояли в ряд, их искрящаяся на солнце поверхность казалась почти живой. Теперь она не ощущала той живости под пальцами. Сейчас она могли лишь попытаться все сделать наилучшим образом и лишь надеяться на благополучный финал.
«И
Джесси не была уверена, что она сможет забыть, что делает ее правая рука, — она болела достаточно сильно. Однако сможет ли она сделать то, что нужно, было еще одним трудным вопросом. Она постепенно увеличивала давление на левую половину полки. Жгучий пот застилал глаза, и Джесси моргнула. Где-то далеко снова захлопала входная дверь, но она присоединилась к телефону из другой Вселенной. Здесь были только стакан, полка и она, Джесси. Часть ее ожидала, что полка поднимется сразу же — как выпрыгивает чертик из табакерки, сбрасывая с себя все, и она попыталась обезопасить себя от возможного разочарования.
«Не расстраивайся раньше времени, малышка. Я думаю, что-нибудь все-таки получится».
Что-нибудь. Джесси снова почувствовала мгновенный сдвиг — ощутила, как полка начала подниматься со стороны Джеральда. В этот раз Джесси еще увеличила давление, руки ее дрожали от напряжения. Ее горло издало какие-то хрипящие звуки. Крепла уверенность, что полка сдвинется с места.
Внезапно по гладкой поверхности воды в стакане пошли круги, и Джесси услышала, как тоненькие пластинки льда в нем тихонько зазвенели, когда правый край полки еле заметно приподнялся. Однако сам стакан не сдвинулся, и ей в голову пришла ужасная мысль: «Что, если вода от запотевшего стакана просочилась под бумажный подносик, на котором стоит стакан? Что, если он приклеился к полке?»
— Нет-этого-не-могло-случиться. — Слова вырвались сплошным потоком, как заученная наизусть молитва из уст ребенка. Она еще сильнее потянула за левую сторону полки, прилагая все свои усилия. Были запряжены все лошади, в конюшне ни одной не осталось.
— Пожалуйста, не позволь этому произойти. Пожалуйста.
Половина полки Джеральда продолжала подниматься, ее конец раскачивался. Тюбик с румянами соскользнул с конца полочки, принадлежащей Джесси, и приземлился на пол рядом с тем местом, где находилась голова Джеральда до того, пришла собака и оттащила его от кровати. Теперь новая возможность — скорее, вероятность — открылась перед Джесси. Если она слишком сильно увеличит угол наклона полки, то та просто соскользнет вниз с кронштейнов, сбрасывая стакан и все остальное, подобно саням, съезжающим с заснеженной горки. Думая о полке, как о качелях, она боялась навлечь на себя большие неприятности. Это не качели; у полки посередине не было никакого крепления.
— Скользи, ублюдок! — взвизгнула Джесси. Она забыла о Джеральде, она забыла, что хочет пить, забыла обо всем на свете, кроме этого стакана, наклонившегося под таким углом, что вода чуть не переливалась через край, и она не могла понять, почему он до сих пор не упал. Однако стакан не падал, он продолжал стоять на месте, как приклеенный.
— Скользи!
Неожиданно он выполнил приказ. Это случилось настолько быстро, что она была почти не в состоянии понять, что же произошло. Позже ей покажется, что приключение со скользящим стаканом не требует восхищения ее способностями, в какой-то мере она была готова к провалу. Но затем все удалось, что повергло ее в шок и недоумение.
Короткое, благополучное путешествие стакана вниз по полке, прямо к ее правой руке, настолько поразило Джесси, что она чуть не надавила сильнее левой рукой — движение, которое, конечно же, привело бы к нарушению баланса, и полка бы рухнула на пол. Затем ее пальцы коснулись стакана, и Джесси снова застонала. Это был бессловесный крик радости женщины, только что выигравшей миллион долларов в лотерее.
Полка покачалась, начала скользить вниз, потом остановилась, как будто бы раздумывая: действительно ли она хочет сделать это.