Хозяин острова Эйлин-Мор
Шрифт:
Я по-прежнему верю в то, что чаша терпения Господа не бездонна. Когда-то кровь, которую я в нее проливаю, хлынет через край, и я лишусь последних остатков человечности. Превращусь в такого же хладнокровного монстра, как Нэрн. Я понимаю, что этот исход неизбежен, но приближать его не хочу.
До рассвета оставалось больше четырех часов. Еще до того, как первые лучи солнца озарят небо над далекой Шотландией, мне надо будет нырнуть на спасительную глубину. Паб затихал. Потом отворилась дверь, и я услышал шаги, от которых сжалось сердце: слишком легкие, слишком короткие для любого из посетителей
– Тихо, Шонни, это я, твой дедушка Дональд.
Остановить его я не успел. Шон бросился ко мне, обхватил руками.
– От тебя пахнет рыбой, деда, – пробормотал он и опять уткнулся лбом в мой живот.
Глотая слезы, я гладил его по голове и понимал, что уже ничего не смогу изменить. Света луны хватало, чтобы он увидел, в какую зубастую пасть превратился мой рот. Двенадцатилетний мальчик без страха обнимал самый жуткий кошмар Гебрид: морского охотника.
– Деда. – Он поднял голову и с опаской посмотрел на нижнюю часть моего лица, будто заставляя себя привыкнуть к этому зрелищу. – Я знал, что ты не призрак, – прошептал он.
– Мама знает? – спросил я.
Он молча кивнул.
– Тебе надо уходить, – сказал он серьезно, и я увидел, как повзрослел мой мальчик. – Если тебя увидят – убьют.
– Я уйду, Шонни, только попытайся еще раз поговорить с мамой про школу в Глазго. Возьми. – Я протянул ему руку, в моей ладони лежала большая золотистая жемчужина. – Отдай маме и постарайся ее убедить.
Шон взял тусклый шарик и положил в карман курточки.
– Уходи, деда, прошу тебя, я боюсь.
Я взъерошил его волосы:
– Я ухожу, Шон. Сделай все, что можешь. Только когда ты будешь далеко-далеко от наших островов, я смогу жить спокойно.
– И мы никогда не увидимся?
– Увидимся, – заверил я его, хоть сам такой уверенности не испытывал. – Когда ты подрастешь и окончишь школу, я найду способ, как послать тебе весточку. Может, это будет письмо в бутылке, как в книгах твоего любимого мистера Верна? Обещаешь, Шон?
Ответить он не успел. Я просто увидел, как из-за угла скользнула огромная тень, и услышал взведенный курок.
– Не двигайся, МакАртур! – прошипел Магнус. – А ты, мальчик, отойди в сторону.
Я будто проснулся. Так с клетки попугая сдергивают покрывало и наступает утро. Новые запахи обрушились на меня: вонь грязного тела, застарелого пота, засаленной кожи, ружейного масла, пороха, перегара. Как я мог не учуять его? Увы, на суше кожа быстро сохла и теряла чувствительность, звуки становились иными: тихими и приглушенными. В море чужое движение я чувствовал телом издалека, а тут колебания воздуха говорили скорей о ветре, чем о приближении хищника. Такого, как Магнус…
– Отойди, Шон, – попросил я внука, но он вжался в меня еще сильнее.
Я осторожно обхватил его запястья за моей спиной и попытался отвести, но он держался крепко. Я представил, как ломаются его тонкие косточки под моими пальцами, было панически страшно, что я покалечу Шона.
– Шонни, мальчик мой, прошу тебя, отойди, –
– Нет, деда, – тихо сказал он, – пока я тут, он не выстрелит.
– Выстрелю, малец, зря ты так думаешь, – сказал с усмешкой Магнус. – Без щепок не нарубишь дров. Даю тебе последний шанс. Считаю до трех: раз…
За его спиной еле слышно скрипнула дверь. Магнус резко оглянулся, но там никого не было. Он сплюнул и вжал приклад в плечо.
– Два…
Я слышал, как дрожит мой внук, как колотится его сердце. Выхода нет. Даже если я сломаю ему руки, я должен его отбросить в сторону.
– Стой, Магнус, не бери лишний грех на душу, – взмолился я. – Несколько секунд, и он отойдет! – А внуку сказал тихо и строго: – Шонни, ты мешаешь мне. Отойди в сторону и дай мне поговорить с мистером Гилкристом.
Шон недоверчиво посмотрел мне в глаза.
– Ты меня не обманываешь? – спросил он.
– Нет. Я справлюсь с Магнусом, но мне надо, чтобы ты не пострадал. Отходи без резких движений.
Руки на моей спине расцепились, и Шон медленно повернулся ко мне спиной. Магнус выпустил воздух, еле слышно, даже для моего уха, скрипнул металл по металлу, когда его палец начал выбирать свободный ход спускового крючка.
– Шон, беги, – крикнул я в отчаянии, но упрямый мальчишка не двигался с места. Склонив лобастую голову, он смотрел в черные провалы стволов, будто взглядом хотел остановить выстрел.
– Что… Что ты делаешь, Магнус? – Аннабель вышла из-за угла и застыла в ужасе. Вышла луна, и я предстал перед ними во всей своей зубастой красе.
– Он хочет убить моего деда! – закричал Шон и обличающе ткнул пальцем в Магнуса, а тот не мог отвести взгляда от моей пасти.
– Под Твою защиту прибегаем, святая Богородица! Не презри молений наших в скорбях наших… – забормотал он себе под нос и, не дочитав молитву, вскинул ружье выше. – Мне жаль, парень, – сказал он.
Аннабель бросилась на Магнуса и повисла на его руке, сбивая прицел. Раздался оглушительный выстрел, три дробины врезались в мое тело, вбивая плоть и впиваясь в кости. Не успел я удивиться, что их так мало, как тело Шона ударилось о мои ноги. Внук скорчился на земле, пижамка под расстегнутой курточкой потемнела, сердце толчками выталкивало кровь из груди. Он умирал, и я – сильный, быстрый, вечный, ничего не мог сделать.
Магнус стоял с поднятым ружьем. Над дулом поднимался дымок, почти белый на фоне его черной фигуры. Тяжело дыша, он потрясенно смотрел на окровавленного ребенка и не шевелился. Одним движением я скользнул к нему и вырвал оружие из ослабевших рук. Он поднял на меня полные ужаса глаза, и я размозжил его голову об стену дома. Аннабель, рыдая и завывая, уползла за угол.
С каким бы удовольствием я отнес его парализованным к Хозяину. С каким наслаждением я бы смотрел, как он корчится в лапах чудовища, орет, срывая голос от боли, пока Хозяин выгрызает куски мяса… Но мой чуткий слух уловил, как в пабе зашевелились выпивохи. Времени не было. Я поднял Шона и прижал его к груди. Сбил с ног молодого Хэмиша, вылетевшего из-за угла. Он упал и уткнулся носом в расколотый череп убийцы моего внука. Через мгновение его вывернуло.