Хозяин острова Эйлин-Мор
Шрифт:
Ссутулившись и покачиваясь, будто сильно пьян, я пошел по запаху. Надежда таяла. Войти внутрь я не смогу, незаметно проникнуть в спальню Аннабель в задней части дома – тоже. В том веке, когда строили дом Ганнов, окна встречались реже бойниц. Ни в одну из щелей в стенах ее дома я не пролезу. Оставался шанс, что Шонни ночью захочет отлить. Он растет, его мальчишеская гордость не позволит ему воспользоваться ночным горшком. Шанс крохотный, ни один картежник не поставил бы на него и медяка, а для меня – один к одному: или выйдет, или нет.
Если выйдет, я отдам ему вторую жемчужину и еще раз попрошу убедить маму уехать или хотя бы отправить его отсюда, подальше, в Глазго. А еще… Хоть
Я так же сходил с ума от любви и нежности, когда повитуха вынесла мне крохотную Шинейд. Мокрую, сморщенную, с темными волосиками, прилипшими к багровому лбу, – самую красивую девочку в мире, мою дочь. Я люблю ее сейчас не меньше, но она вышла замуж, и мой долг отца – ее отпустить. А потом все повторилось. Рой был в море, а я сидел под стеной его дома, когда из двери высунулась акушерка и позвала меня внутрь. В постели лежала Шинейд, и ее темные волосы так же прилипли к мокрому лбу, но теперь она держала на руках маленького, багрового, сморщенного – самого красивого мальчика на свете, моего внука.
Мне не жаль было потерять всю ночь в ожидании.
Глава 12. Аннабель
В Светлый понедельник [8] в пабе Аннабель собралась вся Мангерста, сколько б ее ни было. Целый день макрель солили, коптили, вялили. Телеги рыботорговцев из Сторновея ушли еще засветло, сменяв гору рыбы на кучку бумажек. Часть этой кучки осядет в кармане Аннабель, но никто не будет в обиде. Пошло веселье: полилась настойка в глиняные кружки; пальцы с кожей грубее рыбьей чешуи сноровисто разбирают копченые тушки макрели. Аннабель, чуть одуревшая от суеты, носилась между залом, подполом и коптильней. Сначала подсчитывала в уме барыши, а теперь и думать забыла – сгребала монетки в кубышку, не глядя.
8
Пасха.
В самом дальнем от стойки углу собралась компания рыбаков, среди них старый Маклейн, молодой Хэмиш и пришлый Магнус, молчаливый детина с тяжелым взглядом и темным прошлым. Аннабель с опаской смотрела на них: кругом веселье, а эти сидят, лбами уткнулись, о чем-то перешептываются. Неспокойно было на душе, селезенка чуяла приближение беды. Вроде как смотришь в спокойное море, но знаешь, что за горизонтом уже воют ветры, морщат океанский лоб, и каждая «морщина» высотой в эдинбургского Святого Джона [9] . И хоть не видишь волн, а сердце сжимается, чувствуя их ярость. Так и сейчас: не слышит Аннабель, о чем толкуют рыбаки, но ощущает, как штормит под их макушками, не ровен час наружу выплеснется.
9
Церковь Св. Джона в Эдинбурге – шотландская епископальная церковь. Высота здания – 72 метра.
Рыбаки – народ сдержанный, по их грубым лицам не разберешь, что там в душе творится. Это городской – как открытая жаровня: трещит, искрами сыплет. А местные, гебридцы, что котел под чугунной крышкой, – не угадаешь, когда ее сорвет.
– Я вам точно скажу: морским охотникам больно ходить по суше, – произнес старик Маклейн, искоса поглядывая на заинтересовавшуюся их компанией Аннабель. – Если Дон ночью пришел к внуку, у него была важная причина терпеть
– Ты-то откуда можешь это знать? – недоверчиво спросил Магнус. – Только не заливай опять про память народа.
– Иногда хватает просто подумать головой, – парировал Маклейн. – Руки и ноги у охотников не для того, чтобы землю топтать. Думаю, они вроде рыбьих плавников становятся. Ни одно животное на Земле не обгонит вплавь тварь морскую, а охотнику от Эйлин-Мора до Мангерсты сплавать, что тебе до ветру сходить.
Хэмиш смущенно прокашлялся.
– Мистер Маклейн, простите, но вы же говорили, что узнали мистера МакАртура по походке. Если б у него вместо ног выросли плавники…
– Заврался старик, – удовлетворенно прогудел Магнус.
– Ничего я не вру, – ответил Маклейн невозмутимо. Он вытряс последние капли из бутылки себе в кружку и вопросительно посмотрел на Магнуса. Пустая бутылка была единственным, что могло вывести его из равновесия. Тот повернулся к стойке и махнул рукой. Через пару минут Аннабель поставила перед ними новую бутылку.
– О чем вы тут секретничаете, парни? – спросила она, вытирая руки о передник. Пока ждала ответа, настороженно переводила взгляд с одного на другого. Маклейн быстро плеснул себе выпивки и скрылся за кружкой. Пытаться понять, что на уме у Магнуса, и вовсе гиблое дело – на его дубленой роже все чувства проявляются одинаково. Один Хэмиш залился краской, что твоя барышня-пансионерка, стушевался под ее взглядом и уткнулся в свою кружку.
– Дела рыбацкие, тебе неинтересные. – Магнус повел могучими плечами. – Обсуждали, куда макрель пойдет дальше. Думаю я, мы только край большого косяка зацепили.
– Ну почему неинтересные, Магнус, – усмехнулась Аннабель. – По сторонам посмотри и скажи, интересно мне это или нет. И куда пойдет этот косяк? Где следующий лов будет?
– Так нельзя угадать, куда макрель пойдет-то, – ответил он. – Рыба глупая, никого не слушает. Это мы так, языками чешем со скуки.
Аннабель пристально посмотрела на Магнуса, но в зале было слишком много умирающих от жажды рыбаков, чтоб в гляделки играть. Сокрушенно покачав головой, Аннабель вернулась за стойку.
Магнус склонился над столом, почти окунув шкиперскую бородку в кружку.
– Давай ближе к делу, старик.
Маклейн с Хэмишем тоже склонились, чуть не столкнувшись лбами.
– МакАртур не просто так приходил. Он тоскует по внуку, всегда души в нем не чаял. Рано или поздно он заберет его в море. И Шинейд приберет тоже.
– А мне что за дело до них? – буркнул Магнус.
– Тебе? – Маклейн усмехнулся. – Тебе – слава и деньги, если удастся изловить морского охотника. А если не удастся, даже за его труп Британский музей кучу деньжищ отвалит, сам подумай. Два года назад рыбак из Несса загарпунил пятнадцатифутового нарвала. За его скелет сассенахи отвалили столько деньжищ, что он себе новый дом построил. За скелет нарвала! Представь, сколько стоит морской охотник, живой или мертвый.
– Мистер Маклейн, – подал голос Хэмиш. – Это же мистер МакАртур. Он жил с нами, ловил рыбу, мы все гуляли на свадьбе его дочери. Когда я готовился впервые выйти в море, он ссудил меня деньгами на снасти. А вы сейчас говорите о нем, как о…
– Как о морском монстре, – закончил за него Магнус. – МакАртура больше нет, есть охотник в его теле. Чудовище, пожирающее людей. Вот выйдешь ты в море, – Магнус склонился еще ниже, и голос его превратился в зловещий шепот, – и сам не заметишь, как он появится у тебя за спиной. А когда увидишь упавшую тень, будет уже слишком поздно, потому что в следующее мгновение острые зубы вонзятся в твою шею, и ты очнешься в пасти у Хозяина, и он будет жрать тебя живьем, по кускам…