Хозяин острова Эйлин-Мор
Шрифт:
В гроте я взял еще одну крупную золотистую жемчужину и осторожно выглянул наружу. Долго прислушивался, но море было тихим и пустым. Я выбрался из пещеры и, стелясь по дну, поплыл в сторону Мангерсты. Где-то на полпути слева появилась смутная тень. От нее пахло кровью и виной, и я сразу понял, кто это: мой спаситель и губитель, юный Томми Маршалл. Я сбавил ход, чтобы он смог меня догнать, – плавает он теперь намного медленнее: с последней охоты принес мертвую женщину.
Мы стояли полукругом перед Хозяином, задрав головы. Каждый из нас был ему
– Ко мне! – сказал Хозяин, и Маршалл всплыл, чтобы оказаться вровень с его пастью. Он уже знал, что будет. Когда в прошлый раз добыча умерла раньше времени, Хозяин лишил его ноги.
– Руку! Правую, – сказал Хозяин, и Маршалл послушался. Он неуклюже заработал оставшейся ногой, подплывая ближе.
Мы смотрели, не отрываясь, как усыпанная бритвенно-острыми зубами пасть сомкнулась на запястье Томми, как он задергался, замычал от адской боли. Хозяин шевельнул челюстями, перетирая кости, и вода у его головы потемнела от крови. Когда кисть оторвалась, Томми, кувыркаясь, отлетел к рифу и сжался в комок на песке. Он качался всем туловищем, баюкая свою культю.
Теперь можно было отвести глаза, и первое, что я увидел, это довольная улыбка на лице Нэрна. Поймав мой взгляд, он сказал:
– У Хозяина хорошее настроение, этот болван дешево отделался.
Я промолчал. Хозяин поднял тело женщины в коричневом дорожном костюме и закинул в яму. Я услышал, как заклацали там челюсти моих менее удачливых товарищей. Тяжело ступая по дну, он скрылся за скалой, охотники разошлись, и тогда я подплыл к Маршаллу и сел рядом с ним.
– Почему она умерла? – тихо спросил я.
Томми перестал покачиваться. Кровь растворилась в воде, рана затянулась тонкой розовой кожей. Он поднял на меня грустные глаза и ответил:
– Мардж… Я нес ее, а видел Мардж, такую же молодую и красивую. Я не смог. Мистер МакАртур, так не должно быть, это неправильно! Как Бог может это терпеть?
В воде появилась едва уловимая горечь, и я понял, что он плачет.
– Здесь нет Бога, Том, здесь Хозяин.
Он попытался взять меня за руку, но культя беспомощно проскользнула мимо. Брови его поднялись, мальчишеское лицо стало совсем детским и несчастным, как у ребенка, сдерживающего рыдания. Я не сдержался, обнял его за плечи и прижал к себе, унимая дрожь. Нас накрыла тень. Старик Нэрн со сложенными на груди руками повис над нами. Он молча обжег меня презрительным взглядом и уплыл в ту сторону, где скрылся Хозяин.
– Мистер МакАртур, – услышал я тихий голос Томми. – Я хочу умереть. Только не тут, а на земле.
– И попасть из одного ада в другой, – сказал я ему шепотом.
– Пусть, – качнул он упрямой головой. – Я отвечу за все свои злодеяния, но перед Господом, а не Хозяином.
Наивный мальчишка! Господь брезгливо сбросит его обратно в море к Хозяину так же, как Хозяин сбросил в яму тело бедной женщины
Минула неделя. Хозяин был сыт и пребывал в меланхолии. Мы, предоставленные самим себе, отдыхали, гоняли живность или попросту спали. Я улучил момент, когда наш подводный лагерь опустел, и поплыл в сторону Мангерсты. На полпути я ощутил движение воды позади. По рваным, неуклюжим толчкам я догадался, кто кинулся за мной в погоню и сбавил ход. Вскоре бедолага Томми догнал меня и благодарно улыбнулся.
– Мистер МакАртур, можно я с вами?
– Куда? – не слишком натурально удивился я.
Он подплыл ближе и воровато оглянулся.
– Я видел, как вы выбирались на берег в Мангерсте, где живут ваши родные, сэр. Богом клянусь, я никому об этом не сказал и не скажу, не беспокойтесь, только возьмите меня с собой.
Обуревавшие меня сомнения отразились на лице. Томми попытался меня обогнать, и я позволил ему это. Мы зависли в толще воды, лицом к лицу. Маршалл сложил молитвенно руки, и левая кисть встретилась с пустым местом. Он смущенно спрятал обрубок за спину.
– Никак не привыкну, – виновато сказал он.
– Надеешься обмануть судьбу? – спросил я напрямик.
Он отвел глаза.
– Если провидение даст мне шанс…
– Том, тебе и под водой трудно двигаться. Как ты по суше будешь ходить с одной ногой?
– Не бойтесь, мистер МакАртур, я не помешаю вашим планам. Клянусь всем, что для меня свято, я буду ждать вашего возвращения в бухте, на отмели.
– А потом?
– Потом я буду молиться, и пусть Господь решит, примет ли он мою душу.
Том страстно жаждал смерти, адское пламя было ему желанней прохлады морских глубин. Ничего не говоря, я обогнул его и устремился вперед.
Как только зашло солнце, я вскарабкался на вершину утеса перед домом своего зятя. За моей спиной, в бухте Мангерсты, чернела макушка Тома, то скрываясь под накатившей волной, то вновь выныривая на поверхность. Он сдержал слово и терпеливо ждал моего возвращения.
Дом Броди был пуст, огонь в нем не зажигали. На всякий случай я приоткрыл дверь и втянул воздух. Ни Шинейд, ни Шона там не было. Как и в прошлый раз, я завернулся в старый макинтош Роя. Он так провонял рыбой, что ничего нового к этому аромату добавить бы не смог.
Не скрываясь и не прячась, я вышел на луг между стоящими кругом домиками Мангерсты. Темнота была хоть глаз выколи, молодой месяц едва просвечивал сквозь плотные тучи. Дома стояли темные, частью холодные, от некоторых я улавливал остатки тепла – там спали дети, пока их родители отмечали у Аннабель Ганн сегодняшний богатый улов.
Ее паб сиял огнями и пыхал жаром. Тянуло сивухой, которую я терпеть не мог, копченой рыбой и толпой разгоряченных тел. Туда же уходил еле слышный, но очень дорогой для меня запах: медноволосой красавицы и ее двенадцатилетнего сына.