Холодное солнце
Шрифт:
– А-а! – кивнул патрульный. – Мы уже послали туда машины.
Сказав это, он вытянул шею и уставился на Бориса Алексеевича. Потом вопросительно посмотрел на Кротова.
– Это тоже мои люди. Из Поселка! Прихватил их на КП! – отрывисто сказал Витек, почувствовав, как, напрягся у него за спиной пассажир.
– Витя, скажи, когда самолет на Материк? – спросил постовой. – Я слышал, ваши «летчики» что-то давно не летали. Почему?
– А зачем тебе? – усмехнулся Витек.
– Зачем, зачем… ТЭЦ накрылась. Пора сматывать удочки…
– Почему, говоришь, не летают?
– Куда ж она подевалась? – испуганно спросил постовой.
– Взлетела на воздух, – хмуро ответил Витек. – Сам знаешь, террористы!
– И у вас?
Понимая, что дальнейшие расспросы патрульного могут поставить его в тупик, Кротов крикнул:
– Все! Мы спешим!
Служба безопасности получила сообщение с КП западных ворот о том, что постовые и люди из Поселка обнаружены там в камерах. Те, кто захватил Витька, по-видимому, имели самые серьезные намерения.
Папа так и не смог связаться с Ильей Борисовичем. Люди хозяина неизменно отвечали, что Блюм занят. Папа не столько хотел доложить о проникновении террористов в Буферную зону, сколько слегка прощупать хозяина.
Пока он не решил, что ему делать: уничтожить террористов или повременить? Накрыть их вместе с Витъком было весьма заманчиво. Этот Витя Кротов со своими зомби был уж слишком шустрым парнем, при случае готовым занять его место. Но с другой стороны, террористы двигались сейчас в нужном ему, начальнику Службы безопасности, направлении…
Витек крутил по улицам Буферной зоны, всякий, раз проезжая в квартале от Лабораторного корпуса. Он был уверен, что патрульный сообщит о их встрече начальству, и выжидал.
Когда они наконец подкатили к проходной корпуса, позади них уже маячили патрульные машины, а из-за углов соседних домов выглядывали бойцы. Люди из Службы безопасности концентрировались в районе Лабораторного корпуса, держа в поле зрения УАЗ и тягач.
Тягач сорвал ворота с петель, и подполковник сразу приметил вооруженных людей на обширном дворе Лабораторного корпуса.
Борис Алексеевич понял, что его план молниеносного вторжения сорвался. Но не ожидал, что Объект так укреплен! Проскочить в Лабораторный корпус без боя было невозможно. Да и путь назад был отрезан.
Первым на штурм двинулся тягач Бармина. На малой скорости он пополз к дверям Лабораторного корпуса. Из него вывалились Бармин с Артистом. Заметив бойцов, прятавшихся за бетонными блоками, они юркнули под защиту брони. За Эдиком на четвереньках поспешал толстяк.
Чувствуя, что вот-вот по ним откроют стрельбу, Кротов направил УАЗ за вездеходом. Богданов выскочил из автомобиля и, упав на землю, выстрелил во входную дверь корпуса из гранатомета. Дверь вместе с металлической коробкой вышибло из бетонного основания.
В этот же момент тягач Бармина вспыхнул. Огромный черно-красный шар, клубясь, поднялся над землей.
Первым сквозь пламя и черный дым в провал проскочил подполковник, держащий за локоть закрывающего голову Витька. Тот не сопротивлялся, понимая, что сейчас и те и другие могут застрелить его. Стреляя в прячущихся за блоками бойцов, Богданов проскочил следом. Пули
За перестрелкой наблюдал начальник Службы безопасности, отдавший приказ взять террористов живыми.
Сама судьба послала ему этих отчаянных ребят! Наверняка они явились сюда за «продуктом». И теперь именно они должны достать ему слитки…
В сплошном черном дыме террористы вломились в Лабораторный корпус.
А вслед им уже летели пули. Первые группы бойцов просочились в открытые ворота и стали разбегаться веером по двору.
На хомутах никого из охранников не было. Услышав выстрелы и взрывы, они тут же покинули свои посты. Им было ясно, что люди Папы решились на вооруженный переворот, и теперь только идиот остался бы на посту. Зная отношение начальника Службы безопасности к подразделению личной охраны, они были уверены, что Папа не пощадит их.
Толкая впереди себя Витька, подполковник и майор бежали по коридору. Им нужна была аналитическая лаборатория. Там определялся состав каждого слитка, и, значит, оттуда слитки поступали на хранение.
Бармин и Артист с толстяком так до сих пор и не догнали их. Борис Алексеевич подумал, что этой троицы уже наверняка нет в живых. Да и была ли в них теперь нужда? Операция подполковника захлебывалась, едва начавшись. Можно было вывешивать белый флаг…
И все же прежде, чем поднять руки вверх, он хотел найти слитки. А потом… Потом Борису Алексеевичу было интересно: неужели его в самом деле убьют? Жизнь без адреналина в крови была ему отвратительна, как овсянка, а неминуемую собственную смерть он считал небылицей.
Следовавший за ним Богданов не имел четкого плана действий и потому держался в кильватере шального подполковника. Он и так уже трижды пережил себя. А посему, если бы теперь его и настигла пуля, в этом была бы своя логика.
Борис Алексеевич был нужен Богданову: в одиночку майор вряд ли смог бы пробраться на Объект. А этот авантюрист со спецназовской выучкой и решимостью одержимого был для него идеальным тараном, сокрушающим ворота неприступной крепости.
На первом этаже тем временем уже вовсю хозяйничали пятнистые. Они проверяли каждое помещение. У них был приказ своего начальника перерыть все, и если найдутся какие-нибудь железные двери – непременно вскрыть их, даже если для этого понадобится взрыв. Более удобного случая отыскать «продукт» могло и не представиться.
Донской открыл глаза. Над ним стоял его лечащий врач в толстом пуховике, шапке с ушами и в меховых перчатках. За плечами у него был рюкзак.
– Три минуты на сборы! – крикнул Аптекарь и осклабился.
Донской сел на кровати и взглянул на приготовленную для него одежду.
– Это мне? Куда меня?
– На прогулку. Велено дышать свежим воздухом.
Донской кое-как оделся и без посторонней помощи вышел из палаты в коридор. Пол гудел у него под ногами: неуверенно переставляя ноги, он все же шел сам. Аптекарь повесил на двери палаты табличку «Прошу не беспокоить!» и закрыл ее на ключ.