Холодное солнце
Шрифт:
Под конец выступления весело и по-сержантски четко он сообщил, что у него есть и хорошие новости для всех без исключения жителей, своих верных друзей-товарищей. Что именно?
– Сейчас двадцать пятьдесят! – говорил он бодрым голосом. – Ровно в двадцать два часа жду вас у приемников, дорогие мои. Итак, в двадцать два слушайте мое выступление, которое, надеюсь, снимет многие ваши вопросы. До встречи, друзья!
– Между прочим, твой Блюм вещает! – сказал Артист толстяку голосом, удивительно похожим на голос Ильи Борисовича, и
Андрей Андреевич растерянно слушал знакомый голос хозяина.
– Интересно, что будет через час, – произнес Бармин.
– Может, объявят всеобщую амнистию?! – усмехнулся Эдик.
– Или… отправят на тот свет, – прошептал толстяк.
Итак, они находились в Жемчужине, где-то под боком у самого хозяина. И у Бармина появилась идея: вывести их отсюда мог теперь только… Блюм. Илья Борисович собственной персоной мог прикрыть их отход с Объекта. Оставалось найти апартаменты хозяина и захватить его самого.
Бармин не думал о слитках, за которыми прибыл сюда Борис Алексеевич. «Продукт» был для Бармина чем-то вроде вчерашней газеты, которую можно уже не читать…
Они крались широкими коридорами, на всякий случай прячась за утлы и выступы стен. Позади Бармина по-змеиному шипел Эдик. Артист был недоволен: среди ведер и половых тряпок было куда приятней. Там можно было сладко поспать. А теперь его трясло от предчувствия бурной развязки.
– Я тебе больше не товарищ! – пускал он пузыри за спиной Бармина.
В конце коридора показался стол, из-под которого торчали длинные ноги в пятнистых штанах и… домашних тапочках. Бармин повернулся к Артисту и приложил палец к губам.
Охранник спал, откинувшись на спинку стула и похрапывая. Он сладко чмокал губами и томно постанывал: ему снилось что-то неземное.
Бармин на цыпочках прошел мимо него в коридор и махнул Эдику рукой. Артист провел испуганного Андрея Андреевича мимо спящего охранника, зажав рот бедному толстяку своей потной ладонью.
– Где они сейчас? Так… Только не высовывайся, а то еще остановятся, а у нас нет времени. Ты их хорошо видишь? Гони их прямо на Жемчужину. Как? Как на железной дороге: нужные пути открывай, ненужные закрывай. Кстати, как там посты личной охраны? Уже? Ну, ты Рембо! – Начальник Службы безопасности беседовал по рации с одним из своих людей, командовавших операцией по ликвидации террористов. Его люди только что овладели диспетчерским пунктом личной охраны Блюма, и теперь ситуация была у них под контролем. В любой момент террористов можно было уничтожить. Но они пока были нужны Папе. Ведь они шли туда, где находился Блюм.
Начальник Службы безопасности уже не сомневался, что к ним прибыли ловцы удачи с Материка. Информация об Объекте просочилась на Материк, и искатели
Пока Борис Алексеевич вел своих по каналу с многочисленными жилами кабеля, Кротов недоумевал, куда вдруг подевалась охрана. Подполковник ничему не удивлялся. Кое-где под потолком он отмечал камеры наружного наблюдения. Значит, их передвижение контролировали. Богданов и Томилин молча двигались следом.
Наконец они добрались до металлической решетки, за которой оказалась лестница, ведущая вверх. Решетку Борис Алексеевич взорвал. Осторожно ступая, они преодолели несколько лестничных пролетов, с удивлением прислушиваясь к автоматной трескотне, и с помощью ножа открыли дверь. Открыли и попали в этот коридор, смахивающий на гостиничный.
– Кто это говорит? – спросил Борис Алексеевич, показывая на репродуктор.
В коридоре пол был выстелен ковровой дорожкой. Дверей тут почти не было – голые стены, оклеенные простенькими обоями, да светильники под потолком. В обоих концах коридора были установлены телекамеры.
– Блюм, – ответил Томилин.
– Точно, он… – хлопая глазами, сказал Кротов. – Странно.
Богданов подошел к подполковнику и указал в конец коридора: там кто-то сидел на полу и, держась одной рукой за свой затылок, другой пытался дотянуться до телефона.
– Что там? – Борис Алексеевич посмотрел на Кротова.
– Квартира Блюма! – прошептал Витек.
– Добро! Проверим, на месте ли хозяин!
… Охранник, морщась от боли, поднял глаза и увидел перед собой неизвестно откуда взявшегося главного дружинника Поселка.
– Ты откуда здесь, Крот?
– Оттуда! Что с тобой?
– Сам не знаю. Очнулся на полу. Башка раскалывается. Кто-то грохнул, а кто – не помню. Ничего не помню! Если ты к Блюму, к нему нельзя. Не принимает. А это что за орлы? – Охранник недовольно посмотрел на улыбающегося Бориса Алексеевича и как всегда хмурого Богданова.
Подполковник подошел вплотную к охраннику и, выхватив у него из-за пояса пистолет, приставил его ко лбу побледневшего парня.
– Доложи о нас! – ласково сказал Борис Алексеевич.
Охранник, сведя глаза на переносице, встал и, ведомый подполковником на «коротком поводке», подошел к двери.
– Илья Борисович, – хрипловато начал он, потом прокашлялся и повторил: – Илья Борисович, к вам тут пришли!
Подполковник удовлетворенно кивнул, и охранник убрал голову от холодного дула.