Холодная
Шрифт:
— Последние четыре комнаты предназначались, видимо, для подросших детей. Ни я, ни… — Теодор замешкался, потом договорил с усилием, — ни мой брат не доросли до них.
— У вас есть брат? — Эмма решила, что будет логичным спросить его об этом, совсем забыв, что одно упоминание о брате она уже пропустила мимо ушей. Они осматривали очередную комнату, которой давно не пользовались.
— Есть. Джонас Хоупли, может слышали о таком? Полагаю, именно он устроил нам ловушку, — Теодор не удержался и предпринял еще одну попытку убедить ее в своей невиновности. — Попытайтесь вспомнить, может быть, он
Теодор невесело усмехнулся.
— Все говорят, что мы с ним очень похожи.
Эмма отвернулась от него, чтобы не выдать, что она уже знает, что Теодор не виновен. И как теперь ответить ему? Если она вдруг скажет, что верит ему, он начнет сомневаться, с чего бы это. Придется признаться, что подслушала их разговор. А если высказать недоверие, то план помириться с мужем отодвинется еще дальше.
— Впрочем, оставим это, — сказал Теодор, когда она не ответила, и Эмма с сожалением поджала губы. Все равно получилось плохо.
— Я живу в этой комнате, — сообщил он, открывая следующую дверь. В леди Эшли мгновенно пробудился интерес. Комната не отличалась элегантностью, скорее, представляла собой образец холостяцкого жилья. На столе в беспорядке — книги, журналы, листы бумаги. На стуле висит какая-то одежда. Правда, прибрано — очевидно, до хозяйских комнат служанки все-таки добираются. Горел огонь в камине.
— Вторая комната, где относительно тепло, — сообщил Теодор. — Есть еще несколько прилично сохранившихся комнат в гостевом крыле. Если вам, мадам, не понравится ни одна из этих, то можно будет сходить оценить те.
Эмма сделала неопределенный жест.
Следующие комнаты не отличались ничем особенным, просто нежилые и безликие.
— Здесь, по-моему, тоже тепло, — сказал Теодор про комнату, соседнюю с его. — А в этой наоборот гуляют сквозняки, все-таки она на углу дома.
Они вышли в коридор и остановились напротив спальни Теодора.
— Итак, мадам, в какую комнату нести ваши вещи и прислать вашу служанку?
Эмма на мгновение пристально посмотрела ему в глаза.
— В эту, — и показала рукой на дверь в комнату, которую выбрал себе Теодор. Он иронично усмехнулся, словно не сомневался в ее выборе.
— Как угодно. Только дайте мне возможность собрать свои вещи. Сами пока можете располагаться.
Эмма похолодела от ужаса, когда осознала, что наделала: кажется, она только что выселила мужа из егокомнаты в егодоме! Ну скажите на милость, кому захочется иметь такую жену? А Теодор только и позволил себе усмехнуться, ибо настоящий джентльмен не противоречит леди, даже если она… дура! Круглая дура!
Глава 5
Лишь на следующее утро Эмма поняла, насколькоглупой она была прошлым вечером. Ведь можно было сказать, что она забыла, что это его комната и указала на первую попавшуюся дверь, что ей подойдет любая другая! Но она настолько была в шоке от своего поступка, что совсем перестала соображать.
Она-то надеялась, что Теодор не переселится в другую комнату, а будет
«Подумай, насколько онсейчас обижен твоим поступком,» — увещевала себя Эмма, спускаясь к завтраку. Она уже немного знала Теодора, поэтому была уверена, что он не будет на нее кричать, лишь станет еще холоднее и равнодушнее к ней, как к навязчивой гостье, кем она, собственно, и была. Никогда она не пыталась растопить сердце мужчины, это они всегда пытались завоевать ее. Эмма грустно улыбнулась. Если они с Теодором так похожи, то удастся ли кому-то растопить его сердце, ведь ее так и осталось замороженным, несмотря на многочисленных любовников. Единственным человеком за всю ее жизнь, с кем она по-настоящему хотела оказаться в постели, был… Теодор. Она не испытывала влечения к нему, как и к любому другому мужчине, просто хотела, чтобы этонаконец произошло. Но увы…
Оказалось, что Теодор уже уехал. От этого ей стало еще более грустно, ведь она приехала сюда с целью помочь ему восстановить имение. Но как она может помочь, если он не берет ее с собой и не посвящает в курс дела?
Ни за что на свете она больше не сделает глупости по отношению к Теодору.
А пока он не вернулся, она может попросить экономку показать дом и послать кого-нибудь в деревню нанять слуг. Естественно, платить жалование она будет им сама. Ей было стыдно, что она выделила из своего состояния Теодору всего лишь десятую часть.
Экономка относилась к новой леди Эшли плохо, но держалась безукоризненно вежливо, как и ее хозяин, отметила Эмма.
На первом этаже кроме малой столовой располагалась и главная столовая, действительно грандиозная комната, предназначенная для приема множества гостей. Эмма представила себе, как бы они вчера вечером с Теодором обедали за этим огромным столом — на разных его концах, и поняла, насколько разумной была его мысль о малой столовой.
Большая столовая когда-то была не просто красивой — она была идеально красивой комнатой. Эмма мысленно восстанавливала цвет стен, представляла картины, когда-то висевшие на пустых нынче местах, зажигала множество свечей в огромной хрустальной люстре, предварительно, конечно, вычистив ее до блеска. Она представила себе потолок, по которому не бегут трещины от места крепления люстры… Боже! Эмма вернулась на землю из мира грез. Ведь люстра могла в любой момент обрушиться! Вот что имел в виду Теодор вчера вечером. Какое счастье, что они не будут обедать в большой столовой!
— Что находится над столовой, миссис Кэмп? — спросила она у экономки.
— Музыкальная гостиная, миледи.
Значит, этой комнатой она тоже не будет пользоваться, пока не сделают что-нибудь с тяжелой люстрой. Леди слегка кивнула экономке, и они продолжили осмотр.
Из дома было вывезено все, хоть сколько-нибудь ценное. По крайней мере, даже обойдя весь дом, Эмма не нашла ни серебряных подсвечников, ни относительно новых ковров, ни приличной мебели — ничего, что обычно присутствует в таких домах, как этот. Да и был ли смысл говорить о такой роскоши, если деньги не тратились даже на простейший ремонт крыши в хозяйском крыле!