Холодная

Рейн Анна

Он взял ее руку и поднес к своим губам, поцеловав в ладонь.

— Я просто не могу поверить, что тебе действительно хочется сделать это. Мне кажется, это должно быть довольно неприятно. Или это еще одна ласка, которая нравится тебе, но ты не могла признаться в этом раньше?

—

Я не знаю, нравится мне это или нет, я никогда раньше не делала этого.

— Почему?

— Мне была противна сама мысль об этом, — она вдруг улыбнулась. — Однажды лорд Ренвик попытался заставить меня сделать это, но я устроила ему дикую истерику и пригрозила, что сожму зубы, даже если он потом убьет меня. Он поверил.

Теодор поморщился.

— Но, Теодор, я хочу сделать это для тебя. Пожалуйста.

— Почему?

— Не знаю. Может быть, потому, что ты делал подобное для меня.

Он на мгновение закрыл глаза.

— Хорошо.

Услышав это слово, Эмма словно вспыхнула от радости, и это рассеяло последние сомнения Теодора.

— Только помни, ты можешь прекратить в любой момент, если тебе что-то не понравится.

Она кивнула. Она не могла сразу приступить к намеченному, поэтому начала целовать Теодора, чтобы преодолеть смущение и набраться храбрости. Потом встала на колени. И хотя Теодор смотрел на нее сверху вниз, она не чувствовала себя униженной или грязной — может быть потому, что он смотрел на нее с невыразимой нежностью. Закрыв глаза, она обхватила его горячую плоть губами, осторожно приняла ее еще глубже в себя. Теперь она уже знала, чего ждет Теодор, и стала двигаться сама, то окутывая его теплом своего рта, то

выпуская наружу. Горячий, нежный… Ласковый, ранимый… Она продолжала свои ласки, все быстрее и быстрее — она не знала, кто задавал ритм, она или Теодор, — пока не наступило извержение. Эмма на мгновение испугалась и застыла, но тут же успокоилась, осознав, что ничего страшного не произошло. Просто в этот раз она получила то, что хотела.

Теодор отстранился и поднял Эмму на ноги.

— Все в порядке? — спросил он заботливо и немного встревоженно.

— Да.

Голос плохо ее слушался.

— Так странно…

— Пойдем сядем.

На ватных ногах он добрался до кресла, посадил Эмму себе на колени и с удовлетворением вздохнул.

В душе Эммы царили мир и покой.

В тишине зазвучал голос Теодора:

— Эмма, мне все-таки кажется, что я люблю тебя.

Она встрепенулась, посмотрела ему в глаза. Теодор улыбался — чуть иронично, нежно. Взгляд его был кристально чистым.

Он сказал «кажется, люблю». Последствия испытанного удовольствия, вероятно, — с таким эффектом она в своей жизни уже встречалась. Но Теодор вроде не имел привычки говорить глупости. Может, он просто не уверен в своих чувствах. Зато она уверена в своих.

— Я люблю тебя, — ответила она ему и снова положила голову ему на плечо. Ей всегда будет достаточно того, что он уже дал ей. Его нежность, его ласка и забота, его готовность быть с ней несмотря на все ее проступки, на всю ее глупость — если это не любовь, то что же?

КОНЕЦ