Хочу влюбиться...
Шрифт:
Чуть не заржала в голос. Малые Русика, смотрят мультик про медведя Паддингтона, так он практикует «суровый взгляд». Блин, один в один.
Сижу, похрюкиваю от смеха. «Суровый взгляд» сменился, на прифигевший. Может он думает, что у меня от страха истерика? Только бы в голос не заржать. Вот уж, гребаные Винни Пухи.
Подъезжаем к ресторану. Да, не самое бедное место выбрал мистер «Х».
Охранник, который ехал в моей машине, открывает мне дверь и отходит в сторону, пропуская меня. Наверное, он у них за главного. Поднимаемся по ступенькам в ресторан. Он открывает входную дверь, пропускает
— Не вздумайте привлекать к себе лишнее внимание.
— В смысле не орать: «Люди добрые, спасите, помогите, грабят и насилуют»?
— Да, вот именно в этой последовательности и эти слова, - у них, наверное, один суровый взгляд на всех.
— А «пожар», кричать можно?
— Потерпите секунду и ничего кричать не нужно будет.
Это он так намекает, что сдаст меня боссу, а там трава не расти?
Проходим в отдельную кабинку, а там сидит – Босс.
А хозяином славянского шкафа оказался шкаф-купе. Где ж их таких огромных делают? И тут, как говорит резидент Камеди Клаба: «Мне захотелось сибаса».
??????????????????????????
— Здравствуйте, София Сергеевна, - на вид страшный, а голос приятный. – Меня зовут, Матвей Петрович Болотов и я…
— Глава компании «Мегастрой», - добавляю я, присаживаясь без приглашения на стул, напротив господина уже «не Х».
— Страна знает своих героев? – самодовольно говорит он, откидываясь на спинку стула.
— Ну, если вы считаете геройством похищение женщины, то определенно вы – номер один, - отвечаю я.
— Не надо, София Сергеевна, делать из меня монстра. Не похитил, а пригласил на ужин. Вас же не в подвал привезли, а в очень дорогой ресторан. А ужинать в компании прекрасной дамы, всегда приятнее, нежели одному, не находите?
— Ладно уж, кормите. Я согласилась лишь только потому, что голодна. И заметьте – это Мое решение, говорю сразу, чтобы вы были в курсе - я вас не боюсь.
— Отчего ж так. Не нагоняю страх? – смеется Матвей, мать его, Петрович.
— Ставлю все точки над «Ё», чтобы мы не перекидывались ненужными словами, я просто устала, день был тяжёлый, да и год - свиньи... Ходить вокруг да около, нет желания.
В этот момент заходит официант и расставляет еду на столе.
— Вы не против, я заказал все на свое усмотрение. Вы ж не на диете и едите мясо.
— Ем мясо и кровью запиваю, - на этих моих словах рука официанта дрогнула, и он посмотрел на меня удивленно. Через секунду его сдуло ветром, наверное, в воздухе запахло грозой.
— Так, чего ж не боитесь? Я могу сделать так, чтоыб у вас появились проблемы.
— Проблем нет только у того, у кого пульс отсутствует, - говорю я, нарезая сочный стейк. Ум…, вкуснота. Аж слюни потекли, - а не боюсь потому, что крыша у меня «андулиновая».
Бровки у Матвея Петровича Болотова потянулись вверх, прямо к бритой головушке.
Достаю телефон из сумки, благо не рылась, как с ключами от машины. Нахожу фото папы в форме и тыкаю под нос Матвею Петровичу.
— Неожиданно, - произносит задумчиво он, - если не секрет, то…это…
— Отец, - говорю я. Вот хорошо, что я осталась, еда - супер.
Сидит, потирает бороденку и на лице страшный думательный процесс отражается.
— Давайте так. Мы представим, что попали в один вагон поезда дальнего следования, например, Москва – Владивосток. Рассказываете все, как на духу, и получаете совет. Ну, человеку, который вас в поезде видит в первый и последний раз, врать нет смысла, поэтому говорит он правду. Так и я, скажу, что думаю, дам совет и это будет плата за то, что вы меня кормите. Договорились?
— Договорились. Вариантов у меня ж все равно нет.
— Варианты есть всегда. Но, я думаю, это все, - обвожу рукой вокруг себя, - не стоит последствий.
— Как бы так начать, чтобы коротко, по сути и вы все поняли?
— Наливай, Матвейка. Как выпьем, так и речь польется. И давай, на - ты, раз уж поезд тронулся.
Усмехается. Разливает по рюмкам водку. Холодненькая, хороша. Чокаемся, выпиваем за знакомство.
— А ты такая, что я б влюбился, если бы не любил одну сучку… Вот весь сыр-бор как раз из-за нее. Мы вместе уже много лет, точнее одиннадцать. Ей было восемнадцать, а мне уже тридцать пять. Начали встречаться, а тут бах, нарисовался этот хрен – Давид Юрьевич Золотарев. Встретились мы на каком-то приеме… И залипла моя Оксанка на него. А этого гада не остановило даже, что она была не одна. Тут же, на приеме, они где-то успели потрахаться. Я говорю ей, что прощу, люблю, не могу. А она, нет и все. Хочу к нему, люблю его. Ну, отпустил. Живите. А он покрутил с ней пару месяцев и свалил за бугор.
Пока Матвеюшка изливает душу, я продолжаю смачно кушать и внимательно слушать. Вот за советы мне едой еще ни разу не платили. Вкусненько… Аж вспотела, так челюсть работала. Вот правду говорят: «Ем - потею, работаю – мерзну». Фух…, вот это я обожралась. Не, нельзя так. Целый день ни крошки в рот, а вечером нажраться от пуза. Хана моей тонкой талии.
— А она, небось, к тебе обратно просится стала, - предполагаю я. Вот ведь мужик-дурак, бортанула его, а как саму кинули, не растерялась….
— Ну, да… говорит… ошиблась, мол с кем не бывает, страсть спутала с реальными чувствами, а любит только мне.
Ну какие мужики все-таки странные. Тут же и дураку ясно, что использует его дева «невинная» в своих целях. А он упёрся, раз типа всем надо, то и мне тоже в очередь надо встать. А то, что очередь не затем товаром, что и не любишь ты, например, колбасу «докторскую», а любишь «любительскую», но все же стоят, значит и мне надо. А то, что колбаса, в конечном итоге, окажется недельной давности, с заветрянным обрезанным краем, ну ничего, стерпится - слюбится.
— Детей нажили за одиннадцать лет?
— Да, нет. То молодая была, то не готова, а потом что-то не получалось.
Короче разводила как могла. Вот не удивлюсь, что у дамочки-то все ОК. И квартирку себе, и машинку, и денежек на черный день скопила. А эта детина, вцепился в нее, и говорит, что мама не велела лопатку никому отдавать, как в песочнице, блин.
— А от меня-то тебе что нужно Матвей?
— Так полгода назад приехал сученыш этот обратно. А я на Оксанку смотрю, она уже на низком старте. Думала, наверное, что с аэропорта за ней на белом коне прискачет и заберет в светлое будущее.