Хочу от тебя... Всё!
Шрифт:
— Ты будешь это при мне напиваться? — спросила она ледяным тоном.
— А ты будешь при мне предлагать девчонке переспать со мной за деньги? — я отпил, не поворачиваясь. — Мы квиты.
— Это другое.
— Это то же самое, Жанна. Только хуже.
Я наконец повернулся к ней. Прислонился к бару, скрестил руки на груди. Стакан держал в правой, но пить больше не хотелось. Хотелось высказаться.
— Ты больная, ты это понимаешь? — сказал я спокойно. Спокойнее, чем чувствовал. — Ты заманила
— Я слышу, — Жанна выпрямилась, вскинула подбородок. — И я не отступлюсь.
— Отступишься.
— Нет.
— Отступишься, — повторил я. — Потому что я не буду с ней спать. Ни за деньги, ни по принуждению, ни потому что ты так решила. Вообще не буду. Забудь.
Она усмехнулась. Эта кривая, злая усмешка была мне когда-то даже симпатична. Казалась проявлением характера. Теперь я видел в ней только пустоту.
— Ты уже с ней спал, — сказала она. — Той ночью. В баре. Я всё знаю, Саша. Ты думал, я не узнаю?
Я не вздрогнул и даже не удивился. Она всегда была хорошим детективом. Или просто нанимала хороших людей.
— Да, спал, — сказал я спокойно. — И что?
— А то, что ты врёшь себе. Ты хочешь её. С первой минуты, как она появилась в этом доме.
— Хочу, — согласился я. — И что?
Жанна моргнула. Кажется, не ожидала, что я не буду отрицать.
— И это... тебя не смущает?
— Меня смущает, что моя жена пытается свести меня с другой женщиной, чтобы та родила нам ребёнка, которого потом можно забрать как партию товара. Вот что меня смущает.
Я допил виски, поставил стакан на барную стойку. Вкус был горький, как сейчас всё в моей жизни.
— Ты изменилась, — сказал я. — Или всегда такой была, просто я не замечал.
— Я всегда хотела семью, — тихо сказала Жанна. — Ты знаешь.
— Ты хочешь ребёнка, — поправил я. — Как вещь. Как статус. Как галочку в списке «идеальная жизнь». Семья — это другое. Это когда ты не спишь с первым встречным, потому что муж не уделяет тебе внимания.
Она побледнела.
— Ты обещал не вспоминать...
— Я и не вспоминал до сегодняшнего дня. Но сейчас, знаешь, меня прорвало.
Я шагнул к ней. Она не отступила, но я видел, как напряглись её плечи. Она боялась. Не физической расправы, такого я никогда себе не позволял. Боялась слов. Правды.
— Я устал, Жанна, — сказал я. — Я устал притворяться. Устал играть роль любящего мужа на мероприятиях. Устал от твоих холодных ужинов, где мы обсуждаем только бизнес и погоду. Устал от того, что ты воспринимаешь меня как акционера, а не как мужчину.
— Что ты предлагаешь? — голос её дрогнул.
— Развод.
Слово повисло в воздухе, как выстрел.
Жанна замерла.
— Ты... ты шутишь.
— Не шучу.
— Нам нельзя, — сказала она, и смех оборвался. — Ты же понимаешь, нельзя.
— Можно.
— У нас общий бизнес, Саша! — её голос поехал вверх, зазвенел. — У нас общие друзья, наши семьи дружат много лет! Что мы им скажем?
Я смотрел на неё и понимал: она не переживает о нас. Она переживает о том, как это будет выглядеть.
— Скажем, что не сошлись характерами, — пожал я плечами. — Что разлюбили друг друга. Что решили остаться партнёрами по бизнесу, но не мужем и женой.
— Это невозможно, — она замотала головой. — Ты не представляешь, какой скандал...
— А мне плевать на скандал! — рявкнул я так, что она вздрогнула. — Ты слышишь? Плевать! На друзей, на семьи, на бизнес. На всё!
Я прошёлся по кабинету, чувствуя, как внутри закипает то, что я копил годами. Сдерживался, терпел, думал, что перерастёт, наладится, привыкнем.
Не наладилось. Не переросло. Я просто медленно задыхался.
— Я задолбался, Жанна, — сказал я, останавливаясь напротив неё. — Понимаешь это слово? Задолбался. Я жить хочу, а не сосуществовать. Я хочу просыпаться и радоваться, что рядом кто-то есть. А не думать: «Господи, опять этот день, опять эти разговоры, опять эта фальшь».
Она молчала. Губы сжала в тонкую линию.
— Да я с голой жопой готов остаться, — продолжил я, чувствуя, как горят щёки. — Честное слово. С голой жопой, без денег, без этого чёртового дома, без статуса. Лишь бы почувствовать себя снова живым. Снова счастливым, нахрен.
— Ты говоришь как мальчишка, — тихо сказала она.
— А ты как робот.
Я отвернулся, подошёл к окну. За стеклом темнел зимний сад, и те самые пальмы и свечи, под которыми я танцевал с Лерой несколько часов назад. Она сбежала от меня тогда. Сбежала и сейчас.
Умная девочка.
— Я подам документы на развод, — сказал я, не оборачиваясь. — Можешь нанимать лучших адвокатов. Можешь забирать себе половину. Мне не жалко.
— А если я не соглашусь?
— Согласишься.
— Почему это?
Я повернулся. Посмотрел на неё, на эту красивую, идеальную, пустую женщину, с которой прожил столько лет.
— Потому что ты умная, — сказал я. — Ты поймёшь, что держать меня силком — это себе дороже. Поймёшь, что свободные отношения — это не про нас, не для нас. Что мы оба заслуживаем чего-то настоящего. Даже если это «настоящее» — просто честное одиночество.
Она отвернулась. Я не видел её лица, но заметил, как дрогнули плечи. Не то чтобы я верил в слёзы Жанны. Скорее в злость или страх.