Хочу от тебя... Всё!
Шрифт:
Я отпрянула, но он уже был слишком близко. Его дыхание ощущалось кожей. Во взгляде исчезла холодная оценка, уступив место глубине и, кажется, опасному желанию.
Я не выдержала и опустила глаза — туда, где ткань его футболки натягивалась на груди.
— Я всё вспомнила… — прошептала я. Голос подвёл, стал низким, неровным. — Но это… это была ошибка.
Он молчал.
Я чувствовала его взгляд на себе — не отпускающий, не отступающий. И в этой тишине, густой и напряжённой, я услышала, как
Не как человек, который отступает.
Глава 11
Глава 11
Лера .
— Я рад, что твоя амнезия наконец-то прекратилась, — ухмыляется Александр, и, неожиданно для меня, хватает за запястье, когда я пытаюсь уйти. Держит крепко, не отпускает.
— Пустите, пожалуйста… — говорю тихо, уже без прежней дерзости. Его поведение ко мне спокойно, без грубости. После того, что между нами произошло, я не могу вести себя по хамски.
Меня охватывает стыд. Как я могла? С первым встречным… и потом ещё забыть?
— Сядь, поговорим, — спокойно произносит он, но в голосе слышен приказ. Я колеблюсь, а он мягко, но уверенно усаживает меня на стул, затем садится напротив. Между нами буквально несколько сантиметров — расстояние минимальное. Он специально, чтобы я не смогла убежать.
— Послушайте, я уже сказала: это была ошибка. Я… я не понимаю, как могла… Вы же женаты, — шепчу, взгляд падает на его руку, надеясь увидеть кольцо. Но его безымянный палец пуст.
— Боже, наденьте кольцо и не вводите в заблуждение таких девушек, как я. Если бы оно было… — тихо, почти сама себе говорю я.
Он улыбается, чуть наклоняется, ладони осторожно опускаются на мои колени. Не сжимает, не гладит, просто как будто держит меня на месте. Я ощущаю тепло его рук и замираю.
Скинуть их? Сколько моей дерзости он ещё позволит?
— Пощёчину больше давать нельзя! А на пол плевать... Да сколько хочешь, тебе же мыть, — он нагло улыбается, и сердце уходит в пятки.
Я пытаюсь сдвинуть его руки, но он мягко кладёт свои ладони на мои и слегка прижимает к коленям.
— Вы хотели поговорить, а не лапать меня, — шепчу, сдерживая дрожь в голосе.
— Да, точно. Но ты… ты такая красивая, что все мысли улетели, — он наклоняется ещё ближе, и я отодвигаюсь, прижимаюсь к спинке стула.
— Оставьте свои дешёвые подкаты. Говорите уже, чтобы я ушла побыстрее.
Он тяжело вздыхает.
— После той нашей игры в шахматы… после той пощёчины… Я решил, что не буду тебя трогать. Никак.
— Вот и выполняйте своё решение! — стараюсь убрать его руки.
Он качает головой, взглядом впиваясь в мои губы. Жадно, но осторожно.
— Особенно теперь, когда ты вспомнила всё… — тихо, почти шепотом.
— Это ошибка! — вырывается у меня.
— А
— Я всё расскажу вашей жене! Пусть гонит в шею такого мужа! — почти кричу, сердце бешено колотится.
Он смеётся очень громко, искренне. Я озираюсь, чтобы убедиться, что нас никто не застукал.
— Лерочка, ради твоего же блага лучше ей ничего не рассказывай.
— Александр Сергеевич, пожалуйста… Давайте забудем эту ночь и больше никогда её не будем вспоминать.
— Забыть? Не смогу, — он качает головой, взгляд жёсткий, но какой-то мягкий внутри.
— Да чёрт! — почти завыла я. — Хорошо, не забывайте. Но оставьте меня в покое. Я вам всё равно не дам! Поняли?
— Уверена? — пристально смотрит он.
— Да! — выдыхаю, стараясь быть решительной.
— Посмотрим...
Мужчина усмехается и властным движением срывает меня со стула. Его рука на моей талии, как железный обруч, он притягивает меня так близко, что чувствую каждый мускул его тела. Жёсткие пальцы Александра впиваются в мой подбородок, не оставляя выбора. Мне не пошевелиться.
Горячие губы босса касаются не щеки, а самого края губ — дразняще, нагло, очень соблазнительно. Взрыв внутри. Сердце сжимается, а потом разжимается, бьется в панике о ребра, и это уже не волнение, а чистое, густое безумие.
— Спокойной ночи, — он отпускает меня.
Но эта свобода кажется обманчивой, ведь на коже горит след его пальцев, а в воздухе висит напряжение, вызов, тлеющий, как запах дыма после взрыва. Он уже уходит, а я все еще горю.
Глава 12
Глава 12
Лера.
Я осталась стоять на кухне, одна, в абсолютной тишине, которую нарушал только гул холодильника. Мои пальцы дрожали, подносясь к губам, к тому месту, где секунду назад горело прикосновение его рта. Оно всё ещё пылало, будто оставило невидимую метку, клеймо.
«Спокойной ночи».
Эти слова звучали не как пожелание, а как угроза. Обещание продолжения.
Я вжалась в спинку стула, пытаясь перевести дыхание. В груди всё сжалось, будто кто-то наступил на горло. Не страхом — нет. Чем-то другим. Горячим, позорным, живым.
— Тварь… — прошипела я в пустоту, но в голосе не было ни капли убеждённости.
Я схватила стакан, снова подставила под кран, но вода не помогла. Ничто не могло смыть это ощущение. Оно было под кожей. В крови.
Развернулась и почти побежала по коридору. Ноги сами несли, будто спасаясь от погони. В комнате было темно и тихо. Света спала, закутавшись в одеяло с головой, бабушка Марфа посапывала ровно и громко. Я скользнула под своё одеяло, натянула его до подбородка и зажмурилась.