Хо
Шрифт:
— Корабельная зараза?
— Она самая. Непонятно только, зачем он отрицал это. И чего добился своей ложью.
— Да, ё-моё! Мы что, ничем не можем ему помочь?! Он же умирает! Пощупай его руку. Она же холодная как лёд! Блин, ну так же нельзя!
— Конечно нельзя. Он ещё не умер, хоть и теряет энергию с ужасной быстротой. Но помочь ему ещё можно. Хотя бы попробовать…
— Как, Оль?! Ты мне только скажи, что делать — я помогу! Я ведь того, в медицине полный ноль. Ну, это, в оказании первой помощи, ещё кое-как кумекаю. Ну, там, валидол под язык сунуть, искусственное
— Гена, послушай меня, присядь, я сейчас тебе кое-что расскажу, только прошу, верь мне. Хоть это, возможно, и прозвучит как бред сивой кобылы, но это, наверное, единственный способ спасти Серёжку.
— Хорошо, хорошо, — Осипов послушно сел на кровать. — Я внимательно тебя слушаю.
— Мне удалось кое-что разузнать об этой странной болезни. Не спрашивай, как. Сейчас нет времени рассказывать об этом. Могу сказать одно, причина кроется в ментальном воздействии извне. Этот корабль — связующее звено между двумя мирами. Мы застряли в промежуточной вселенной, между нашим миром, и миром чужим. Проблема в том, что существа, населяющие параллельный мир, питаются нашей энергией. Для этого они отделяют наш разум от нашего тела. В результате получаются сомнамбулы — фактически зомби, чьи тела всё ещё продолжают функционировать, в то время как разум уже давно перекочевал в совершенно иное пространство.
— Ты сама это придумала, или где-то вычитала? — спросил Гена.
— Не то и не другое. Повторяю, я пока не могу тебе рассказать, откуда мне стало это известно. Можешь считать меня чокнутой дурой — мне наплевать. Сейчас для меня первоочередная задача — спасти Сергея. И я хочу, чтобы ты мне помог. Если у тебя есть альтернативные способы, как помочь нашему погибающему другу — я готова тебя выслушать. Но если предложить тебе нечего — изволь прислушаться к моему плану.
— Извини. Во всё это мне верится с большим трудом.
— Понимаю. Но что поделать? Так ты готов меня дослушать?
— Да. Продолжай.
— Я должна попытаться вытащить Серёжку из сумеречного плена. Для этого я должна сама погрузиться в транс, чтобы проникнуть в параллельную вселенную, в которой заперт его разум. Мне придётся добровольно пойти на этот риск, чтобы отыскать заблудившееся сознание Сергея, и помочь ему выбраться обратно — в реальность, для воссоединения с материальной оболочкой. Понимаешь? Да я сама бы во всё это не верила, если бы… В общем, я не прошу тебя верить мне, я только хочу, чтобы ты помог мне вовремя выйти из транса.
— Каким образом я должен это сделать?
— Сейчас я приму снотворное, и засну. Ровно в одиннадцать ты меня разбудишь. Это всё, что я прошу. Ты поможешь мне?
Гена поглядел на свои часы.
— В одиннадцать? Ну это ещё куда ни шло. А ты успеешь сделать всё, что задумала?
— Я постараюсь. Но ты непременно должен разбудить меня в указанное время. Иначе быть беде.
— «Чем дальше в лес — тем больше дров». Не знаю, кто из нас двоих сошёл с ума, но я действительно не вижу никаких альтернатив, и согласен даже на проведение шаманского ритуала,
— Я рада, что ты согласен. Теперь слушай внимательно. Я расскажу, как нужно меня будить.
Ольга изложила вконец озадаченному капитану правила, установленные Лишей. Тупо выслушав их, Осипов произнёс:
— А что, все эти сложности тоже необходимы?
— Да.
— Вот, дурдом.
— Ты обещаешь мне, что сделаешь всё именно так?!
— Да обещаю, обещаю! Смотри, сама что-нибудь не натвори со своими мистическими экспериментами. А то станешь как они, — Гена кивнул в сторону Сергея.
— У нас мало времени. Мне пора пить снотворное, — Ольга вынула «Иллюзиум».
— Это точно снотворное, а не отрава какая-нибудь?
— Не говори глупости. Я не собираюсь травиться. Но если ты не сделаешь всё, как я тебе сказала, то будь уверен — этот разговор станет для нас последним. Ну, до встречи!
Проглотив таблетку, Ольга легла на кровать, и закрыла глаза.
— Боже, да что же это происходит-то? — прошептал Геннадий. — Зачем я во всём этом участвую? За что мне такие испытания? О-ох, грехи мои тяжкие…
Дорога в ад берёт своё начало от материнской утробы. Она вымощена людскими пороками, а на обочинах её кустится чертополох ненависти, нетерпимости и жестокости, взрощенный лёгкой человеческой рукой, в мире, в котором одно разумное существо подавляет другое, где жизнь, свободу и любовь меняют на грязную бумагу, где прогресс куётся ради войны. Ад не был создан Богом. Ад воздвигли люди, чтобы жить в нём.
Первым ощущением Ольги, очнувшейся от переходного помутнения сознания, была острая нехватка воздуха. Что-то душило её, перекрывая дыхательные пути. Окончательно придя в себя, она обнаружила, что лежит, уткнувшись лицом в подушку. Приподняв голову, девушка сделала глубокий глоток воздуха, после чего как следует отдышалась, насытив лёгкие кислородом. Получив кислородную дозаправку, мозг заработал активнее, и это позволило Ольге быстро сбросить оцепенение минувшего полусна.
Где-то гулко тикали часы и журчала вода. Койка определённо была корабельной, хотя, по всем ощущениям, она находилась уже не в каюте. Было светло и просторно. Оглядеться по сторонам Оля решилась не сразу. Тихонько подтянувшись к краю койки, она осторожно выглянула за него, и увидела внизу воду. По ровной глади плавала листва и мелкие веточки. Откуда-то сверху падали редкие капли, вызывая короткие всплески и расходящиеся круги. В толще воды, под самой кромкой поверхности, плавали неторопливые рыбки.
Глядя на своё мутное, шатающееся отражение, Ольга осторожно спустила руку с кровати, и дотронулась указательным пальцем до воды.
Внимание! Критический уровень репликации! Внимание! Критический уровень репликации!
Девушка вздрогнула, нарушив идеальную гладь водяного зеркала. Странное предупреждение, прозвучав в её голове бесстрастным голосом дежурного робота, откликнулось затихающим эхом где-то в глубине сознания, и пропало, оставив после себя лишь недоумение.