Хо

Raptor

— Обычные конвульсии. Бессознательные рефлексы — не более. На самом деле, он не мучился. Он умер быстро, и фактически безболезненно. Он даже не успел понять, что умирает. Всё произошло мгновенно. Разве это не самое гуманное из убийств? Ты не заставил его страдать, не нанёс ему тяжёлое увечье, и не сделал из него калеку. Перед смертью он не испытал муки агонии. Он отключился, и всё. Лёгкая смерть. Но задумывался ли ты, что этот бросок камня мог покалечить кого-то ещё? Не убить, а изуродовать на всю жизнь. И именно это подсознательное понимание гложет тебя, не оставляя в покое твою человеческую сущность. Потому что все люди на Земле способны чувствовать друг друга.

— Но я никого не задел тем камнем! Только котёнка…

— Ошибаешься. Ещё как задел. И последствия этого

удара оказались крайне жестокими.

— Но я не задевал!

— Вспоминай! — пальцы Хо сжались. — Напряги извилины. Вспомни ещё раз, о чём рассказывал мне несколько минут назад. Вспомни свидетелей той драмы…

— Зачем?! Зачем мне это вспоминать?! Никого мой камень не задевал! Никто не пострадал, кроме того котёнка!

— Она была права… Ты действительно дурак…

— Галя? Она была свидетелем. Сестра моего одноклассника. Она хотела рассказать отцу. Но я ничего плохого ей не сделал.

— Сделал. У девочки была ослаблена нервная система. Стрессы ей были противопоказаны. Родители следили за ней в оба, и далеко не сразу позволили ей выходить во двор, погулять. Рассчитывали, что это поможет ей адаптироваться перед школой. Надеялись, что брат за ней проследит. Но её брат, как я понимаю, был одним из твоих дружков, участвовавших в том злодеянии с котёнком. В результате, она стала свидетелем того, чего не должна была видеть ни в коем случае. Что уж тут говорить, если даже такой психически-уравновешенный парень, как ты, получил тогда сильное моральное потрясение. Для девчонки это был тяжелейший удар, от которого она не смогла оправиться. Ведь она росла, окружённая заботой и нежностью, оберегаемая от всяческих возможных потрясений. И тут вдруг неожиданно на её глазах убивают живое существо. Нетрудно догадаться, что психика девочки не выдержала такого серьёзного стресса. Она впала в депрессию, которая переросла в психопатию. Родители пытались её лечить. До двадцати лет она фактически не выбиралась из психоневрологических диспансеров, где её залечили психотропными препаратами до такой степени, что у неё окончательно съехала крыша… Сейчас она в психиатрической клинике.

— Но ведь они уехали…

— Да. Через месяц после того, как это случилось. Врачи порекомендовали им сменить обстановку. Однако, это не помогло.

— Тогда почему Стас, её брат, не рассказал мне об этом?!

— Ты был лидером среди ребят. Мало кто решался говорить тебе что-либо поперёк, потому что ты был сильным, и умел драться. Слабак Стас боялся рассказать тебе, что это ты был виноват в том, что им пришлось уехать. К тому же, часть вины лежала на нём самом. Поэтому ты ничего и не узнал.

— Это неправда. Она не была больной! Откуда тебе это известно?

— Отвечать на подобные вопросы всё равно, что метать бисер перед свиньями — долго и бесполезно. Я объяснило тебе истинную причину твоей боли, и теперь уже тебе решать — верить мне или нет. Видишь ли, благодаря ноосфере, все те, кто наделён хотя бы малой толикой человеческой сущности, незримо связаны друг с другом. Эта взаимосвязь имеет место быть. И именно она объясняет вашу непостижимую способность время от времени чувствовать друг друга на расстоянии. Пока вы ещё слишком примитивны, чтобы использовать этот способ связи в полной мере. Но подсознательно эта способность может иногда активироваться. Обычно, это происходит в моменты сильной психической активности. Вот и тебе пришлось на собственной шкуре испытать, каково это, чувствовать, как тебя проклинают за что-то, посылая волны негативной энергии, адресованные тебе и только тебе. Не задумывался ли ты над этим? Не догадывался ли о том, что своим поступком ты не только убил безобидное существо иного вида, но и пустил под откос жизнь разумного существа, принадлежавшего к твоему виду? Жизнь, которая только-только начиналась, набирала обороты, пытаясь окрепнуть и набраться сил. Но ты в корне пресёк все её дальнейшие попытки обрести становление. Так может быть это тебя глодало?

— Их семья и вправду вскоре переехала в другой район, а после — вообще в другой город. Но Стас сказал мне, что это связано с работой его отца…

— Эту легенду он рассказывал

всем, чтобы не выдавать болезнь сестры. В этом нет ничего странного. Повторяю, Сергей, я отнюдь не выступаю в роли защитника котят, или болезненно-впечатлительных девочек, оказавшихся не в нужное время не в нужном месте. Они пали жертвами естественного отбора — не более того. Меня интересует другое. Твоя реакция. Ломка, которая сейчас происходит в твоём несчастном разуме. Моральные процессы порождают физические. Разум беспомощно переваривает информацию, которую доселе патологически отторгал. Вся нервная система панически взбудоражена. Пульс учащается. По телу проходит лёгкий озноб. В области желудка творятся непонятные колебания, словно он пытается сжаться в один твёрдый комок. Ты растерян и озадачен. Вместе с этим, тебя всё сильнее и сильнее накрывает волна нарастающего ужаса. И чем глубже ты погружаешься в эту пучину, чем отчётливее ощущаешь налипающие тенёта безысходности — тем сильнее твои ощущения. Агония разума вызывает целый фейерверк биоэнергетических выбросов. И ты становишься живым фонтаном, способным утолить мою великую жажду. Вот чего я добиваюсь. И мне не важно, что побуждало тебя тащить этот крест всю свою жизнь. Может быть действительно, эти переживания обострились из-за детской восприимчивости. Ведь в детских воспоминаниях даже деревья кажутся выше, чем они были на самом деле. И всё происшедшее с тобой в детстве: экстраординарное, необычное, вызвавшее удивление — в последствии вспоминается небывало фееричным, аляписто-ярким, затмевающим современные образы. Мне не важна истинная причина твоей ахиллесовой пяты, мне важна непосредственно она сама. И тот эмоциональный коктейль, который я из тебя выжимаю. Ты желал получить правдивый ответ? Я даю его тебе.

— Пожалуйста, прекрати! Хватит!

Хо умолкло, и отступило назад. Потолок разверзся, открыв безоблачное небо и солнце, застывшее в зените. Стены ушли под землю, и Сергей оказался в знакомом дворе, в котором всё выглядело точно так же, как и когда-то, в его беззаботном детстве. Он был одет в девчачье платье, но этот факт почему-то ничуть его не удивил. Подойдя к ограждению площадки, он положил руки на прутья, и стал c тревогой наблюдать за происходящим по ту сторону ограды. Там, компания оголтелых юнцов с криками и топотом гонялась за маленьким существом, мечущимся из стороны в сторону, и пытающимся найти выход из этой облавы.

— Что вы делаете?! Не надо!!! Остановитесь!!! — закричал Сергей тоненьким голоском.

Один из ближайших мальчишек приостановился, и повернул лицо в его сторону. Да ведь это же был он сам…

— Не делай этого! Не делай!

Юный Сергей отвернулся, и, подхватив с земли кусок кирпича, бросился вдогонку за убегающим котёнком.

— Не делай! Нет! Не надо!!!

Рука с камнем взметнулась вверх, и чётко метнула его в цель. Время загустело, замедляясь, и постепенно останавливаясь.

— Нет… Нет… — раздирая пальцы он сползал вниз по ограде, опускаясь на землю, и задыхаясь от подкатывающих к горлу рыданий.

Он не желал смотреть, но глаза его не закрывались. Хотел отвернуться, но резкая боль в шейных позвонках не позволяла отклонить взор ни на йоту. Чем сильнее его веки пытались сомкнуться — тем больнее было глазам, а по щекам обильнее текли кровавые слёзы. Фигуры ребят замерли, склонившись над тем, кого только что убили. Всё остановилось, и начало расплываться в кровавой пелене. Сергей дёргался на грязном полу, расцарапывая ногтями собственное тело, и ударяясь головой о твёрдую поверхность, точно пытаясь выбить из своего разума эти мучительные воспоминания.

Вскоре, силы покинули его, и он застыл в скорченной позе, дрожащий и хнычущий. Взрослый, физически крепкий парень превратился в жалкую человекоподобную тварь, лишённую способности здраво мыслить.

Он лежал на красном полу, сплошь усыпанном мелкими обломками битого кирпича, укутанный плотной пеленой желеобразного воздуха — солёного тумана, состоящего из крови. В этом тумане медленно летали алые частицы, похожие на большие двояковогнутые пуговицы без отверстий. Дышать становилось всё тяжелее. Отвратительная тёплая субстанция постепенно затапливала лёгкие.