Хо
Шрифт:
— Ты так натуралистично об этом рассказываешь. Приходилось самому испытывать подобное?
— Ну что ты! Скажешь тоже. Неужели я похож на идиота? Наркотики — это не мой профиль. В своё время, я изучал все эти феномены. Общался с наркоманами, пытался узнать побольше о том, что они видели там — за пределом.
— Узнал?
— Разумеется, нет. Это было моим заблуждением. Что они могли там видеть? Небольшая разница чувствовалась лишь в типах наркотических препаратов. Я обнаружил, что те, кто используют природные средства — иногда действительно добиваются освобождения своего сознания, в отличие от тех, кто применяет
— Понятно. Нет ничего удивительного в том, что наркотические препараты не способствуют изучению собственного разума, и построению вот такого мира. Я всегда знала, что это — ложный уход от проблем. Но если не наркотики, тогда что позволило тебе «войти в эту дверь»? — спросила Ольга, выбирая из фруктов яблоко порумянее.
— Дальше шаманов, строящих своё общение с потусторонними силами посредством наркотических препаратов, пошли йоги и тибетские монахи. Вот им действительно удалось сделать шаг за эту «дверь» гораздо раньше меня. Наркотики — это простой способ «увидеть дверь», но не войти в неё, или же заглянуть внутрь. А вот медитация, нахождение гармонии с самим собой — это уже совсем другой ход, более правильный. Сложный путь к «двери». Но действенный. Если ты дойдёшь до неё, то сможешь и войти.
— Ты сказал «более правильный», — заметила собеседница. — Значит медитация — не единственный вариант?
— Разумеется, нет. На нём строится тот путь, по которому я дошёл до всего этого. Но в медитации, опять-таки, много ложных, побочных путей, ведущих в тупики. Разум тренируется насильно, противоестественно. Его изучение строится на ущемлениях, ограничениях, самоистязаниях. Древние мудрецы посчитали, что единственный верный способ достичь границ бытия — это пустить сознание по единственному руслу, беспрестанно его контролируя. Хороший способ, но крайне мучительный. К тому же он не обходится без деформации разума — обязательного явления в подобных тренировках. Есть и ещё одна дилемма. Зачастую, йоги сами не знают, зачем пытаются проникнуть в глубь собственного сознания?
— А действительно, зачем они это делают?
— Неизвестно, что побуждает их. Спроси — начнут бубнить что-то невразумительное, основанное на религиозных предрассудках, а истинного ответа так и не дадут. По мне, так единственное, что даёт людям йога и медитация — это контроль над собственным телом и сознанием, укрепление функций организма, предотвращение болезней и недугов. Грамотное применение этих знаний — очень полезно. Но это, как ты понимаешь, только верхушка айсберга. Всё равно, что использовать атомный реактор для работы одной лампочки. Мы и представить себе не можем, что ждёт нас за границей сознания. Поэтому те, кому удалось шагнуть за его порог, уже не могут вернуться назад. Этим чревата медитация. Истерзанный разум, терпящий жуткие перегрузки, уже не в состоянии переключиться на адекватное восприятие бытия. Понимаешь?
— Не совсем.
— Ну, представь, что ты, стремясь постичь истинную ценность дыхания, плотно затыкаешь себе нос и накрепко заклеиваешь губы, оставив между ними тоненькую
— А какой же тогда главный?
— Нужно понять, что наша фантазия — это не глупость. Это — ключ. Ключ к той самой «двери». Именно фантазия движет всем остальным.
— Не обижайся, но мне кажется, что тут одной фантазии мало.
— Ты права. Нужен проводник. Тот, кто знает путь. Тот, кому ты поверишь. Кроме этого, нужно замкнутое пространство, чтобы отвлечься от сущего. Но отвлечение должно быть не таким, как у монахов или йогов, когда ты окружён соблазнами, но вынуждаешь себя воздерживаться, а вынужденное, независимое от тебя. И ещё потребуется время. Много времени, чтобы всё осознать и понять. Долгие месяцы я был узником, запертым в узком пространстве. Это послужило толчком для поиска нового пути — пути внутрь, а не наружу.
— А кто был твоим проводником?
— Мой враг. Я не хочу о нём вспоминать. И проводником он был условным. Потому что он никуда меня не вёл. Это я за ним шёл… Но суть не в этом. Я нашёл дорогу — и это главное. А потом началось созидание. Заполнение пустот, и постижение новых интеллектуальных пространств, — Евгений вздохнул. — Этот мир — далеко не первое моё творение. Так, небольшая аллегория. Островок счастья во вселенной хаоса, как пример продуктивной синергетики. Даже не знаю, что меня побудило создать этот мирок. Наверное, здесь отразилось моё стремление к покою и умиротворению. Слились воедино самые тёплые чувства, порождённые моей душой. Получился обычный маленький уютный и тихий уголок счастья.
— Чудесное местечко. Настоящий рай, — Ольга кивнула головой, и перешла на шёпот. — Жень, а я смогу создать такой мир? Как ты думаешь? У меня получится, если я попытаюсь?
— Я думаю, что ты сможешь создать мир, который будет гораздо лучше этого, — ответил Евгений.
— Ты поможешь мне его построить? Будешь моим проводником?
— Всему своё время.
— Понятно. Вообще-то меня и этот мир вполне устраивает. Даже не знаю, что ещё в него можно добавить. Он кажется мне идеальным.
— Он далеко не идеален. Поверь мне. Просто ты увидела его первым. А ведь есть и другие.
— Такие же чудесные?
— Гораздо чудеснее. Намного фантастичнее и удивительнее. Вот только не все они добрые.
— А есть и злые?
— К сожалению — да. Злые и страшные. Их немало.
— А зачем ты строил злые миры? Неужели это приятное занятие?
— Не я их строил… Точнее, некоторые из них, конечно же, строил я, но… Иначе было нельзя. Это была не моя воля.
— А чья?
Евгений пристально на неё посмотрел, ничего не ответив.
— Извини, — Оля виновато опустила глаза. — Если тебе неприятно об этом говорить, то лучше пропустим это.
— Рад бы пропустить, но от этого, увы, никуда не деться, — грустно ответил Женя. — Мы поговорим об этом. У меня только одна просьба. Давай не будем говорить об этом сегодня. Не хочется портить наш прекрасный вечер и хорошее настроение.
— Ничего не имею против, — согласилась Ольга. — Так что ты там говорил о создании миров? Сколько времени нужно потратить, чтобы создать такое чудо?