Хо
Шрифт:
— Сложно сказать. Всё зависит от способностей… Человека.
И опять он выделил слово «человек». Теперь уже Ольга обратила на это внимание.
— Это понятно. Но всё же. Вот я, на твой взгляд, за сколько дней смогу освоить это мастерство?
— Ну-у, не знаю. Обманывать не буду. Всякое может быть. Надо попробовать — тогда станет ясно. Может быть, одолеешь за один день, может, за один год, а может, и не справишься никогда.
— Я буду очень стараться.
— Не сомневаюсь, — Евгений умело заполнил хрустальный фужер Ольги рубиновым вином. — Как говорится, «терпение
— Давай, — Оля подняла фужер, и посмотрела сквозь его узорчатую прозрачную стенку, любуясь чистым, кроваво-красным содержимым. — За нашу необычную встречу.
Хрусталь звякнул, издав мелодичный гул, различимый лишь в абсолютной тишине, и губы припали к его краешкам, смакуя божественный напиток, несущий в своей душистой прохладе ассоциации с богатыми виноградниками, залитыми лучистым солнцем, и жирными, разбухшими от пьянящего сока гроздями, оттягивающими крепкую лозу. Вино было бесподобным.
— Ах-х, — Евгений отстранился от своего фужера, и, с улыбкой взглянув на него, произнёс.
– 1915 год выдался поистине урожайным. Прекрасная выдержка. Идеальная крепость. Оно насыщено, как кровь, и ароматно, как божественная роса. А что ты о нём думаешь?
— Я думаю, что ты знаешь толк в отличном вине, — согласилась Ольга. — Оно наверное очень дорогое.
— Наверное, да, — пожал плечами собеседник, поставив фужер обратно на стол. — Здесь цена не имеет значения. Это только в реальном мире за всё нужно платить, причём в десятки раз дороже реальной стоимости.
— Сейчас уже реальный мир кажется мне далёкой иллюзией. Словно я прожила здесь всю свою жизнь.
— Будь осторожнее с иллюзорной жизнью. Она может как спасти тебя, так и убить. Но это предостережение так, на всякий случай. Поэтому не пугайся и ничего не бойся. Насколько я тебя знаю, у тебя хватит ума, чтобы избежать фатальных ошибок. Ты далеко не наивна, и это большой плюс. Когда будешь создавать свои собственные миры, рационализм и здравый смысл окажут тебе огромную помощь.
— А когда мы сможем начать эти уроки?
— Уроки?
— Ну да. Уроки миросоз-да-ва-ния. Я правильно выразилась? — Оля рассмеялась.
— А разве ты уже не начала это постигать? — всерьёз удивился Евгений.
— То есть… Ты хочешь сказать, что я уже?..
— Знаешь, Оля, твои слова вызывают у меня удивление. В самом деле. Ведь твоей природной наблюдательности можно только позавидовать, и я всегда восхищался этим твоим качеством. Но подобная невнимательность меня поражает. Почему ты до сих пор не можешь увидеть очевидного?
— О чём ты говоришь? Я действительно тебя не понимаю. Будь добр, поясни, а не затуманивай всё ещё больше. Возможно, я действительно обладаю неплохой наблюдательностью, но я не провидица. И, пожалуйста, давай обойдёмся без лишних шарад, хорошо?
— Ну что ж. На первый раз, так и быть, прощаю. Но на будущее запомни. Если ты хочешь постичь все таинства, и научиться создавать материальное из хаоса, то ты должна без чужих подсказок замечать всё, всегда, и сразу. Я не случайно тебе это говорю. Не для того, чтобы ткнуть тебя носом в прокол, природу которого ты пока ещё
— Ладно, ладно, я поняла. Не ворчи, — Ольга с улыбкой подняла руки. — Для меня всё здесь в диковинку, и я не знаю чего мне ожидать. Ты ведь мне поможешь освоиться?
— Помогу. И я не ворчу на тебя. Только предупреждаю. Это для твоего же блага.
— Я приму это к сведенью… Так что я пропустила?
— Хм-м… В этом платье ты выглядишь шикарно. Оно тебе очень идёт.
— Спасибо. Мне оно тоже понравилось. В этот раз ты идеально подобрал мой наряд — точно по моему вкусу. Так вот что ты имел в виду? Я должна была заметить появление этого платья? Я его заметила.
— Ты всё ещё ничего не поняла, — Женя вздохнул. — Постараюсь объяснить доходчивее. Для начала, я тут практически не причём. Комплименты в мой адрес были незаслуженными. И заметить ты должна была не появление платья, а то, какое оно.
Ольга задумалась.
— Разве это не твоя работа?
— Странная девушка, — произнёс Евгений, глядя в сторону. — Не узнаёт собственное платье. Да, Олечка, тебе ещё учиться и учиться предстоит…
— Собственное?
— А какое же? Ведь это ты его создала, а не я. Понимаешь теперь? Ну же, покопайся в своей голове. Вспомни, как оно появилось. Не смотри на меня, пытаясь найти ответ. Ищи его здесь, — он медленно прислонил указательный палец к её лбу.
— Я? Я его создала? Но как?
— Спроси себя.
— Я н-не знаю… Оно возникло, и всё. Сначала я была в купальнике, потом мы зашли сюда, и появилось это платье. Я думала, что так и должно быть, что это опять твои проделки…
— Хотя бы на секунду забудь о сказках, магии и волшебных превращениях. Здесь ничего не появляется просто так. Я объясню тебе. Да, в купальник тебя нарядил я. Выбрал его на авось, и почти угадал с твоим вкусом. Мне пришлось его выдумать самому, потому что ты не знала, что тебя ждёт, и не предполагала, во что тебе предстоит облачиться. Но когда мы вошли в ресторан, твой разум начал работать в правильном, созидательном русле. Независимо от твоих мыслей и эмоций, рационализм и логика сработали крайне конструктивно и правильно. Любой человек на твоём месте, в подобной ситуации, не смог бы миновать подобных инстинктивных потребностей, порождаемых сознанием. Ты увидела людей, одетых в красивые костюмы и платья. Это была совсем иная декорация, нежели предыдущая — с подводными приключениями. И требовала эта новая декорация подобающую форму. Все были прилично одеты, в то время как ты была полуголой. Это не может не смутить, верно? Ты ведь пришла не на пляж, а в культурное заведение, посещаемое интеллигентными людьми. Осознав это, ты почувствовала стеснение. Ты непременно должна была быть в вечернем платье, подходящем для этой новой обстановки. Независимо от тебя, твой мозг дал импульс — переодеться в платье. В реальном мире эти внутренние позывы в подобных ситуациях, обычно вызывают лишь смущение и стыд. В иллюзорном же мире, они способны легко материализоваться. Я понятно объясняю?