Хо
Шрифт:
— Кажется, теперь я начинаю понимать. Полагаю, что это имеет нечто общее с подводным телепатическим общением?
— Конечно! Более того, они взаимосвязаны самым непосредственным образом. И их связывает не «нечто общее», а единое целое. А ты, я смотрю, не безнадёжна, — Евгений протянул ей большой персик.
— Выходит, что я, сама того не осознавая, создала себе платье? — воодушевлённо произнесла Ольга, принимая бархатистый фрукт.
— Не совсем. Точнее, создала его, конечно же, ты. Но не без моей помощи. Ты пока ещё не умеешь самостоятельно материализовывать предметы. С речью всё гораздо проще, а при
— Здорово! А туфли — тоже я придумала?
— Ага. И их тоже. Меня всегда поражало, как вы, женщины, умудряетесь так грациозно на них дефилировать, не ломая при этом ног.
— Уметь надо, — Ольга рассмеялась, продолжая с восторгом рассматривать своё платье.
— Когда ты находишься в чужой иллюзии, рядом с её хозяином, который тебе помогает, то азы постижения строительства собственных иллюзий становятся делом нехитрым и вполне доступным. Усилению сознательного самоконтроля способствует не только опытный проводник, но и его мир, в котором ты находишься. Ты обязательно всему научишься, если сама того захочешь, не отступишься и не испугаешься.
— Но ты ведь со мной. Чего мне бояться, если ты рядом?
Женя горько усмехнулся.
— А я-то думала, почему оно мне так нравится? — не обратив внимания на его странную усмешку, Ольга продолжала разглядывать своё платье.
— Оно великолепно. Но всё-таки, мне кажется, что в нём чего-то не хватает. Одной маленькой детали.
— Какой?
— Полагаю, что… — он вынул из-под стола небольшую коробочку, похожую на малахитовую шкатулку. — Вот этого.
— Что это? — с необычайным волнением, Ольга приняла её.
Шкатулка оказалась очень лёгкой.
— Открой.
Маленький серебряный замочек моментально поддался давлению её пальчика, и шкатулка приоткрылась. Девушка раскрыла её полностью, и тут же издала вздох удивления:
— О-ох. Женя…
Внутри находилось нечто совершенно необычное. Маленький кусочек совершенно другого мира, замкнутого в волшебной уральской шкатулке, как будто сотворённой легендарными мастерами-кудесниками, сошедшими со страниц бессмертных сказок Павла Бажова.
С внутренней стенки шкатулочной крышки, на её содержимое падал мягкий, лучистый свет, исходящий от неба, которое удивительным образом заменяло эту стенку, словно окошко, прорубленное прямо в пространстве. За этим «окном» неспешно плыли кудрявые облака, а под ними — важно качали своими широкими колючими лапами стройные кедры с бурыми шершавыми стволами. Живая картинка поражала. Это был вовсе не искусственный стереоэкран, а самое настоящее субпространство неевклидовой геометрии — слуховое окно в иной, параллельный (а может быть и перпендикулярный) мир. Можно было протянуть руку, и прикоснуться к
Оля не ожидала увидеть подобное чудо, и поэтому была удивлена до предела. Но гораздо большее удивление и восторг у неё вызвало не поразительное окно, скрывающееся в крышке изумительной уральской шкатулки, а то, что находилось непосредственно в ней самой — её совершенно бесподобное содержимое, трудно поддающееся описанию, не смотря на кажущуюся предельную простоту. Дно шкатулки устилало миниатюрное поле, поросшее свежей волнистой травой, колышущейся под дуновениями ветерка, вырывающегося из окна, и ярко освещаемое невидимым солнцем, скрытым в том же окне.
Необычайный крошечный лужок, точно умещающийся в шкатулке, не мог не вызвать благоговейного замирания сердца. С неописуемым восторгом, и глубочайшим удивлением, Ольга рассматривала малюсенькие цветочки, пёстрые и разнообразные, все размером не больше игольного ушка, так что рассмотреть их можно было лишь при помощи увеличительного стекла. Над ними порхали такие же крошечные бабочки, похожие на цветные искорки. Среди травы, вразброс лежали гладкие зелёные камушки-хризолиты, напоминающие леденцы. Но самая главная драгоценность располагалась в середине шкатулки. Окружённая со всех сторон маленьким, но таким живым полем, она спокойно и снисходительно выжидала, когда Ольга обратит на неё внимание.
Над волнующейся травой возвышался необычайно красивый и гладкий постамент, выполненный из идеально огранённого лазурита, в виде раскрытого цветка, подобного широкой чаше. А на нём сидела маленькая изумрудная ящерка с чёрными глазёнками-бусинками. Оля не сразу заприметила такую крошку среди всего этого захватывающего великолепия, а когда взгляд девушки упал на неё, то в какой-то момент ей вдруг показалось, что на головке у маленькой ящерки надета золотая корона. Но это была лишь мимолётная иллюзия.
Крохотная рептилия вдруг подняла свою остренькую мордочку, и пристально взглянула на Ольгу, заставив её открыть рот от удивления. Она была живая. Неожиданно для себя, Вершинина сразу же поняла, что именно эта трогательная малютка является настоящей, самой главной драгоценностью, не смотря на то, что внешне она практически ничем не отличалась от своих полевых сестёр.
— Нравится? — спросил Евгений.
— Очень нравится! Это что-то невероятное! А ящерка — просто очаровашка. Но что мне с ней делать?
— Она сама тебе укажет, — и Женя одним глотком допил остатки вина из своего фужера.
Внезапно, маленькая рептилия соскочила со своего тёплого камня в траву, и через пару мгновений оказалась на руке Ольги, свесив с неё свой тоненький изогнутый хвостик. Не ожидав этого, Оля вскрикнула и чуть не выронила шкатулку.
— Не бойся её, — успокоил подругу Евгений. — Подожди немного. Сейчас она выберет для себя местечко получше. Главное — не стряхивай её.
— Ой-и, щекотится! — рассмеялась Ольга, осторожно вытягивая руку с ящеркой, а другой рукой — ставя шкатулку на стол.