Хо
Шрифт:
Публика была весьма разношёрстной. Белые, мулаты, негры. Мужчины и женщины. Все добротно одеты и чрезвычайно культурны. Очень необычное, хотя и весьма приятное общество. В дальней части уютного заведения располагалась небольшая сцена, на которой выступал маленький джазовый оркестр, под чей виртуозный аккомпанемент великолепно исполняла невероятно знакомую, но забытую песню, пышная негритянка.
В какой-то момент, Ольгой овладел новый конфуз. Она вдруг осознала, что все посетители, находившиеся здесь, были очень элегантно одеты, в то время как они с Евгением… Мысль оборвалась.
Вместе с посетителями, на пришедших гостей, неспешно идущих между столиками, также обратил внимание худой бармен, жонглирующий бутылками за стойкой бара. Красиво завершив смешивание очередного коктейля, он махнул им рукой, и тут же сделал беглый знак одному из официантов, который и без того уже спешил ко вновь прибывшим, вёртко лавируя между столами, и мастерски избегая столкновения с коллегами, встречающимися на пути.
Через несколько секунд этот официант уже стоял перед ними. В его чертах улавливалось что-то, то ли испанское, то ли португальское. Треугольное лицо, жгучие карие глаза, ровный загар, длинные чёрные волосы, уложенные в длинную аккуратную косичку. Идеально чистый костюм и перчатки. На согнутой руке висит неизменный атрибут — кипельно-белое полотенце. Евгений и Ольга остановились, и официант поприветствовал их, лучезарно улыбнувшись и тряхнув головой:
— Буэнас тардес, сеньор Калабрин. Комо эста устэд?
— Ола, Себастьян, — ответил ему Евгений. — Муи бьен, грасиас.
И, указав на свою спутницу, продолжил:
— Эста эс сеньорита Вершинина.
— Буэнас тардес, сеньорита, — поклонился Ольге официант, и, на ломанном русском, продолжил. — Радый знакомстве. Ви ощировательни!
— Эээ. Спасибо, — растерянно пробормотала Ольга, припоминая всё то малое, что она знала по-испански. — Мучо грасиас!
— Это наш мастер обслуживания. Его зовут Себастьян, — представил официанта Евгений.
— Очень приятно.
После обмена приветствиями, Женя тут же перешёл к делу, обращаясь к Себастьяну уже по-русски.
— Дружище, наш столик подготовлен?
— Си, сеньор, — кивнул официант, и повёл их к дальнему, крайнему столику, расположенному возле перегородки, отделявшей помещение от пристани.
Оптимальное место, с которого открывался прекрасный вид на мангровый лес, и откуда можно было беспрепятственно любоваться водой, поросшей красивыми кувшинками. Евгений умел выбирать места.
— Не знала, что ты владеешь испанским, — шепнула ему Ольга, когда они направлялись к ожидавшему их столику.
—
— Вот как? Ну-ну, — Оля усмехнулась.
— Я объясню тебе… — подойдя к столику, он выдвинул стул и пригласил её сесть. — Присаживайся.
Благодарно кивнув, девушка уселась поудобнее. Евгений занял место напротив неё, и перевёл взгляд на ожидавшего официанта.
— Вам как обично? — поймав его взор, спросил тот.
— Си, Себастьян.
— Сеньорита?
— Э-э… — Женя вопросительно посмотрел на Ольгу, та пожала плечами, таким образом дав ему понять, что она доверяет его вкусу. — Сеньорите то же самое, что и мне. И ещё принеси один Тропикалис для дамы. Ну и фруктов, конечно.
— Будьит сполнено, — кивнул Себастьян, и тут же ускользнул в сторону, выполнять заказ.
Весело улыбаясь, Евгений посмотрел на Олю, и пояснил:
— Себастьян — вроде как мой личный официант. Как-то так повелось, что здесь меня обслуживает только он.
— Он лучший из официантов? — вскинула бровь Вершинина.
— Не в этом дело. Здесь все официанты очень хорошие и добросовестные. Но у Себастьяна лучше всех получается угодить мне. Он точно понимает мой вкус, и угадывает любую, даже мельчайшую прихоть. Не смотря на то, что по-русски он едва говорит.
— Он испанец?
— Пуэрториканец. Из уважения, я с ним говорю на испанском, а он со мной — на русском. Точнее, пытаемся говорить, — Женя рассмеялся.
Ольга осмотрелась. Круглый столик, за которым они сидели, был покрыт идеально-чистой скатертью. По краям лежали приборы. В центре стояла перечница, солонка, и ещё какие-то баночки со специями и жидкостями. Так же там находились стаканчики с салфетками и китайскими палочками. Над всем этим возвышалась необычайно красивая хрустальная ваза, в которой благоухал букет белоснежных лилий. Мигающие разноцветные фонарики, связанные в длинную гирлянду, тянущуюся по притолоке, отбрасывали на скатерть тусклые цветные блики.
— Ты не разочарована? — на всякий случай спросил у подруги Евгений.
— Ну что ты. Ни в коем случае! Мне здесь очень нравится.
— Я знал, что тебе понравится. Тёплая, спокойная обстановка, царящая здесь, как нельзя лучше способствует душевному разговору.
Обратив внимание на негритянку, поющую на сцене, Ольга заметила, что та пристально смотрит на неё. Своей песней, певица словно обращалась к ней, время от времени помахивая своей пухлой рукой в её сторону, и улыбаясь сверкающей улыбкой. Сомнений не оставалось, она пела для неё.
— Как хорошо поёт эта женщина, — произнесла Оля. — У неё такой звонкий голос, прямо за душу цепляет. Жаль, что слова песни не все понимаю.
— Я тоже, — усмехнулся Женя. — Да это и не нужно. Эту песню надо слушать, а не понимать. Песня сама достучится до твоего сердца. А уж сердце её точно поймёт.
— Верно. Я согласна с тобой. Да мне и певица нравится. Она словно излучает доброту.
— Ну, это, наверное, потому, что она по натуре своей — милейшая добрячка. Да и вообще, злых людей ты здесь не встретишь, как не ищи.