Хасидские предания

Бубер Мартин

В такой позе он оставался довольно долго. Тем временем вся

конгрегация заволновалась, а худшие из злокозненных людей

стали возмущаться, что какой-то молокосос столь нагло застав-

ляет их ждать. Некоторые из них подошли к кафедре, чтобы

стащить оттуда Михала, но не решились этого сделать, когда

увидели, что руководитель Талмудической академии прислонил-

ся к опоре кафедры и обнял ее руками. Наконец равви Михал

поднял голову и произнес: "Сказано: "Тайна

Господня - бо-

ящимся Его, и завет Свой Он открывает им"*. Тайные прегреше-

ния Он открывает тем, кто боится Его, чтобы их предостереже-

ние могло войти в сердца грешников". Хотя слова эти равви

Михал произнес очень тихо, все слышали их, и не было никого,

кто бы при этом не заплакал.

ЧЕРЕЗ шляпу

Однажды равви Михал приехал в город, где он до этого не

бывал. Вскоре к нему пришли некоторые из выдающихся членов

местной общины. Равви долго всматривался в лоб каждого из

них, а затем рассказал им о всех пороках их душ и о том, как от

них избавиться. Тут же распространился слух, что в город при-

был цадик, способный читать, что написано на лбу, и объяснять

из этого качество души человека. Поэтому следующие посети-

тели пришли к равви Михалу, надвинув шляпы до самых бровей.

"Вы заблуждаетесь, - сказли им равви.
– Глаз, способный

видеть через плоть, видит и через шляпу".

ИСПУГ РАВВИ ЭЛИМЕЛЕКА

Как-то путешествуя, равви Элимелек из Лиженска, который

был уже в преклонных летах, встретил юношу с котомкой за

плечами. "Куда ты направляешься?" - спросил равви.

"Я иду к святому маггиду из Злочова", - ответил юноша.

"Когда я был молодым, - сказал равви Элимелек, - то

однажды услышал, что в городок недалеко от Лиженска приехал

равви Иехиэль Михал. Я немедленно туда отправился. Придя,

я стал искать место, где можно было остановиться, но все дома

были пусты. Наконец я увидел женщину, возившуюся у очага.

Она мне сказала: "Все ушли в Дом Молитвы. Там какой-то равви

превратил этот день в День Искупления. Каждому он называет

его грехи, а затем молится об их отпущении". Когда я это

услышал, то очень испугался и вернулся в Лиженск".

ТЯЖЕЛОЕ НАКАЗАНИЕ

Некий человек невольно осквернил субботу, потому что его

повозка перевернулась, и хотя он шел быстро, почти бежал, не

смог добраться до города до наступления святых часов. Поэтому

равви Михал наложил на него суровое и длительное наказание.

Человек этот пытался

ради покаяния исполнить все, что ему

сказал равви, но вскоре обнаружил, что его тело на это неспособ-

но. Он заболел и даже слегка тронулся рассудком. Тем временем

этот человек узнал, что в их область приехал Баал Шем и ос-

тановился в городе неподалеку. Он пошел к цадику и, набрав-

шись храбрости, стал просить наставника, чтобы тот наложил на

него наказание за совершенный грех. "Принеси в Дом Молитвы

свечей, - сказал Баал Шем, - и зажги их в честь субботы.

Таково будет твое наказание". Человек подумал, что цадик недо-

статочно понял то, о чем он ему говорил, и снова попросил его,

с большей настойчивостью. Когда же Баал Шем повторил свое

невероятно мягкое наказание, этот человек рассказал ему, какое

тяжкое покаяние наложил на него равви Михал. "Делай так, как

сказал тебе я, - произнес Баал Шем, - да передай равви

Михалу, чтобы приходил в город Хвостов, где я собираюсь

провести ближайшую субботу". Когда человек уходил от Баал

Шема, лицо его было необыкновенно ясным.

По дороге в Хвостов у повозки, в которой ехал равви Михал,

сломалась ось, и он был вынужден идти далее пешком. И хотя

Михал торопился, как мог, когда он входил в город, уже стем-

нело, а когда он переступил порог дома, где остановился Баал

Шем, он увидел, что цадик уже встал и произносит благословение

над вином. Увидя вошедшего, Баал Шем сделал паузу и сказал

равви Михалу, потерявшему дар речи: "Доброй субботы, мой

безгрешный друг! Ты никогда не ведал печали грешника, твое

сердце никогда не трепетало его отчаянием - оттого-то тебе так

легко налагать тяжелое наказание".

К САМОМУ СЕБЕ

В проповеди, которую равви Михал произнес однажды перед

большим стечением народа, он сказал: "Моим словам внемлют

со вниманием". И сразу прибавил: "Я не говорю: "Вы внемлете

моим словам со вниманием". Я говорю: "Моим словам внемлют

со вниманием". Потому что я обращаюсь и к самому себе!

Потому что я тоже должен внимать своим словам со внима-

нием!"

СМИРЕНИЕ - НЕ ЗАПОВЕДЬ

Спросили маггида из Злочова: "В Торе говорится обо всех

заповедях. Но о смирении, которое достойнее всех заповедей,

вместе взятых, там не сказано как о заповеди. Все, что мы читаем

в Торе о смирении, это слова в похвалу Моисея, в которых