Хаб
Шрифт:
Шторм наконец-то пошёл на убыль — или, точнее, мы покидали зону, где он резвился. Пейзаж под нами деформировался всё меньше, помехи почти исчезли. Экран радара тоже очистился, восстановились оси.
А вот светящаяся точка исчезла.
— Не поняла… — пробормотала Хильда.
— Может, экран просто барахлит?
— Нет, дело не в этом… Вообще не чувствую курс, как будто всё стёрлось. Так не должно быть, даже при шторме. Иначе диспетчеры нас бы не отпустили…
— Спокойно, ничего страшного. Может, шторм был какой-нибудь
Хильда сосредоточилась, положила руку на джойстик. Текли минуты, затягивалось молчание, но я терпеливо ждал.
— Как в тумане всё… — проговорила Хильда. — Единственный ориентир — на грани восприятия, очень смутный… Но координаты — не те, которые мы наметили…
— Пофиг. На ту помойку не очень-то и хотелось. А смутный ориентир — лучше, чем ничего. Погнали туда.
— Стараюсь…
Хильда застыла, как изваяние. Её тонкие пальцы, обхватившие джойстик, закостенели от напряжения, побелели. Капелька пота сползла по её щеке.
На экране замерцала зеленоватая точка.
— Ну, вот видишь, — сказал я. — И нет проблем.
Отдышавшись, Хильда снова полезла в оглавление справочника. Сообщила недоумённо:
— Здесь такие координаты не значатся.
— Да ну ладно? Мы новый мир открыли?
— Звучит неправдоподобно, но по-другому объяснить не могу…
Машину тряхнуло, и мы вывалились в обычное пространство.
Под нами расстилалась саванна — выцветшая на солнце, зеленовато-серая, с редкими зарослями кустарника. Блеснула лента реки.
Но любоваться ландшафтами было некогда — я почувствовал, что машина стала слушаться хуже. Не вышла, к счастью, из-под контроля, но флюидный поток как будто ослаб. И парус на мачте явственно потускнел.
— Садимся, — оповестил я Хильду. — Попробую ближе к речке.
Штурвал от себя — я начал снижение, по возможности плавно. Хильда затаила дыхание, стараясь мне не мешать.
Приземлились мягко.
Я выбрал место между кустами, чтобы машину не было видно со стороны. Людей поблизости вроде не наблюдалось, но мало ли?
Держа руки на штурвале, я вслушался — в каком состоянии пребывает управляющий контур? Сообщил Хильде:
— Есть две новости, хорошая и… хм… амбивалентная. Машина у нас исправна, просто система ушла на перезагрузку, как и положено на промежуточной станции. Это была хорошая новость.
— А что с другой?
— Шторм всё-таки сказался, по ходу дела. Перезагрузка продлится долго. Полдня как минимум, по моим ощущениям. И лучше нам выйти на это время, тогда процесс несколько ускорится.
— Понимаю. — Хильда вздохнула без энтузиазма. — Насчёт машины — тебе виднее, конечно. Вылезаем?
— Угу.
Я выбрался наружу и оказался по колено в траве. Тонкие, но жёсткие стебли неохотно гнулись под ветром. Колючие колоски цеплялись за джинсы.
— Я переоденусь, — сказала Хильда с другой стороны
— Правильно мыслишь. А подглядывать можно?
— Да ну тебя, Тимофей.
Осторожно и медленно она дошла до багажника. Подняв крышку, повозилась пару минут за ней и предстала в новом наряде. Теперь на ней были широкие брезентовые штаны с несколькими карманами и лёгкая майка.
— Во! — оттопырил я большой палец. — Отважная первооткрывательница. Можно без фоторетуши на обложку журнала.
— Загадочный комплимент, но я уловила смысл. А что означал твой жест?
— Полное одобрение, конечно. — Я несколько подвис. — Хотя с жестами надо без фанатизма, тут ты права. А то аборигены поймут неправильно и надают по шее.
— Думаешь, мы их встретим? И, кстати, ты говорил, что наша задержка здесь — амбивалентная новость. То есть ты видишь в ней и что-то положительное?
— А как же? — удивился я. — Целый новый мир неисследованный! О таком я даже мечтать не мог. У нас-то Земля изучена вдоль и поперёк. Другие планеты — да, интригуют, и я туда хотел. Но там условия непригодны для жизни — ну, в Солнечной системе, по крайней мере. Терраформирование — пока только в перспективе…
Говоря это, я заглянул в багажник. В специальной ячейке были припасы — сухой паёк, канистра с водой. Я поинтересовался:
— Пить сильно хочешь? Пока лучше экономить, я думаю. А то вдруг застрянем тут на несколько дней. А что за вода в реке, мы пока не знаем.
— Пока не очень хочу, пускай постоит.
Я захлопнул багажник и подержал ладонь на его поверхности. По металлу прошёл чуть заметный отблеск. Машина осталась видимой, но взгляд чужака теперь с неё соскользнул бы, не фокусируясь.
К сожалению, маскировка действовала лишь во время стоянки, когда аэрокар был статичен. В движении же его не получилось бы скрыть.
— Ну, — сказал я, — пошли на разведку? Терзает первопроходческий зуд.
— Завидую твоему настрою, — сказала Хильда. — Ну, в смысле, я тоже очень заинтригована тем, что мы нечаянно сделали такое открытие. И тщеславие мне не чуждо, не буду врать. Но мы ведь не разведчики и не исследователи-профессионалы, а всего лишь курьеры. И я боюсь, что мы напортачим. Это вообще мой страх ещё с детства — оказаться некомпетентной. Я ведь не из простой семьи, как ты знаешь…
— Да брось. Поспорим на ящик пива, что большинство остальных миров открыли такие же случайные люди? Почту везли куда-нибудь, промахнулись — и хоба! Новая пометка на карте.
— Наверняка и так бывало, но всё-таки…
Мы вышли из-за кустов и побрели к реке. Я сказал:
— А вообще, конечно, не помешала бы экипировка получше. Может, тут волки бегают, а у нас и ружьишка нет.
— Оружие нельзя транспортировать. Разрушается при прыжке.
— На лекциях говорили, помню. Это я чисто для протокола. Путевые заметки.