Хаб
Шрифт:
— Прошу простить мою резкость, — произнёс командир. — Мы просто патрульные, уловившие всплеск в Мировом течении. Приглашаю проследовать со мной в крепость. Архонт равнины будет рад с вами побеседовать.
— Не хотелось бы отвлекать архонта от важных дел, — сказал я. — Передайте ему нашу благодарность, но мы рассчитывали отдохнуть у реки. До конца дня мы снова уйдём за Грань, никого не побеспокоив.
— Понимаю вас, почтенные странники. Мой теневой летун — неподобающий транспорт для столь высоких гостей. Сейчас же отправлюсь в крепость и извещу архонта. Он лично
— Это лишнее. Мы обойдёмся своими силами, а торжественные мероприятия в наши планы не входят. Вы можете продолжать патрулирование прежним маршрутом.
— Ещё раз приношу извинения, — сказал командир с почтительной твёрдостью, — но я не имею права оставить вас здесь одних. И тем более — не известить архонта. Это было бы прямым нарушением моих должностных инструкций. Смею заверить — в моё отсутствие подчинённые не будут вам досаждать.
Он шагнул к «птеродактилю», но тут заговорила Хильда:
— Уважаемый страж, мой муж совершенно прав — мы не готовились к официальным встречам. Но коль обстоятельства так сложились, с благодарностью примем ваше содействие.
Я чуть не поперхнулся при слове «муж», однако сдержался и сохранил морду кирпичом. А Хильда добавила:
— Нет нужды приглашать архонта сюда. Мы навестим его в крепости, а ваш теневой летун нас более чем устроит в качестве транспорта.
— Счастлив слышать, прекрасная госпожа, — сказал командир с явным облегчением. — Я вам помогу подняться в седло, если вы не сочтёте дерзостью.
Она царственно кивнула и, опираясь на его руку, влезла на «птеродактиля», который ради такого дела распластался по грунту. На спине у зверюги и впрямь наличествовали сёдла — три штуки вдоль, одно за другим. На среднее села Хильда, а я, примерившись, влез на заднее. Перед нами устроился командир, бросив двум остальным копейщикам:
— Ждите.
Сёдла крепились с помощью системы ремней. Имелись стремена по бокам, а также специальные ремешки с металлическими защёлками, чтобы зафиксировать голень немного ниже колена. Защёлки эти оказались неожиданно аккуратными, как на добротном портфеле.
Но ещё больше озадачила сбруя для управления «птеродактилем». Узда у него на морде отсутствовала — никаких тебе трензелей с мундштуками. Имелись только поводья, но не ремни, а что-то вроде верёвок, скрученных из плотных теней. Причём торчали они, как мне показалось, прямо из шеи.
Наш провожатый взял поводья в ладони. Зверюга дёрнулась, встрепенулась и, запрокинув голову, издала пронзительно-мерзкий вопль. После чего расправила крылья, взмахнула ими и оторвалась от земли. Без флюида, впрочем, тут тоже не обошлось — я почувствовал его колебания, которые примешались к знойному ветру.
Река осталась внизу, и я постарался как можно чётче запечатлеть окрестности в памяти — особенно заветные кустики, за которыми приткнулась машина. Медленно развернувшись, «птеродактиль» поднялся выше и лёг на курс.
Хильда передо мной напряглась, вцепившись в седло. Ну да, она ведь раньше летала только в аэрокаре, причём
Полёт на зубастом ящере продлился минут пятнадцать. Пейзаж под нами не баловал особым разнообразием — всё та же саванна. Только однажды, вздымая пыль, пронёсся табун копытных. Шкуры у них были полосатые, чёрно-рыжие, будто зебры перекрасились в пчёл. Или, может, в тигров, для конспирации.
В седле я чувствовал себя непривычно и неудобно. Жокей, пусть даже летающий, из меня был примерно как из кефира — авиационное топливо. Я тихо возликовал, когда впереди наконец-таки замаячила крепость.
Приземистые круглые башни, толстые стены жёлто-серого цвета — кажется, глинобитные. Куча разноэтажных построек внутри периметра, а за его пределами — возделанные поля и деревня с хижинами.
Посадочная площадка для «птеродактилей» тоже была снаружи. Мы приземлились в облаке пыли, спешились. Подражая Хильде, я сделал морду из категории «столичные баре в гостях у провинциалов». Ну, как сумел.
Направились к воротам в стене. Они были приоткрыты, но охранялись двумя скучающими алебардистами. Наш провожатый, впрочем, явно превосходил их в статусе. Зыркнул строго, и они пропустили нас без вопросов, лишь удивлённо вытаращились.
Внутренний двор был тесен. Разгружалась телега с «пчелозеброй» в упряжке, дюжие парни тащили мешки с мукой. Мы подошли к донжону. Нас пропустили внутрь, но сразу за порогом наперерез нам выскочил тип в расшитом кафтане и с курчавой бородкой. Надо полагать, секретарь — а то и визирь, кто их разберёт.
— Гости из-за Грани, — сказал ему наш копейщик, — желают видеть архонта.
На меня секретарь воззрился скептически, а вот Хильда с её блондинистой шевелюрой сразу произвела впечатление. Быстро что-то прикинув, он попросил потерпеть минуту и умотал наверх.
Я оглядел помещение. После яркого солнца оно показалось мне полутёмным. Имелись два небольших окошка, лакированный столик и мозаичные стены — жёлтый узор на тёмно-зелёном фоне.
— Вас ожидают.
Вернувшийся секретарь поклонился, и мы поднялись по лестнице. Там был просторный зал для аудиенций, гораздо более светлый. Солнечные лучи врывались через оконные арки, панно на стенах сверкали цветной эмалью и позолотой. Из кресла навстречу нам поднялся седобородый дедок в широченных белых штанах, такой же рубахе и с драгоценными перстнями на пальцах.
— Добро пожаловать, — сказал он, — в мою скромную резиденцию. Я Фарлат из рода Песчаного Леопарда, архонт равнины. Счастлив приветствовать столь невероятных гостей.
— Благодарим за гостеприимство, — кивнул я. — Мы оказались у вас случайно, по прихоти Мирового течения. Путешествуем, по сути, инкогнито. Поэтому, если не возражаете, предпочли бы не представляться официальными титулами и званиями. Меня зовут Тим, а супругу — Хильда.
— О, если нашу встречу предопределил случай, то я без колебаний сочту его моим счастливейшим шансом. В нашей глуши я не смел рассчитывать на подобное стечение обстоятельств.