Группа «Янки»
Шрифт:
Сержант подумал над этим, потом сказал Пэт подождать, пока он спросит у своего командира взвода. Он вернулся через несколько минут и сказал ей идти прямо к гастхаусу, забирать жену взводного и возвращаться. Они не должны задерживаться где-либо и должны доложить ему, когда вернуться. Его слова и меры предосторожности обеспокоили Пэт и заставили задуматься, такая ли хорошая ли это была идея. Но она приняла решение. Сью Гаргер нуждалась в ней.
Но старый армейский принцип сначала торопить, а потом заставлять ждать действовал даже в отношении семей военнослужащих. Когда Пэт ушла, позвонила Кэти Холл, и сказал, что эвакуация, вероятно,
Поскольку день клонился к вечеру, а эвакуация, очевидно, не собиралась начинаться в ближайшее время, женщины начали заходить друг к другу и отпустили детей поиграть. Кэти Холл пустила слух, что собирается провести общий ужин для жен офицеров батальона. Большинство женщин, вместе с детьми, пришло на него.
Даже, несмотря на то, что необходимость сдерживаться в разговорах бросала тень на это дело, все было лучше, чем сидеть в одиночестве и беспокойстве. В том, чтобы пострадать вместе был некоторый комфорт.
К концу первого дня Пэт ощущала физическое и моральное истощение. Казалось, он нее сейчас зависело так много. В отсутствие мужа, способного ее поддержать, она ощущала себя неловко, под гнетом ответственности. Быть и матерью и отцом. Быть примером для Сью и других женщин. Быть уверенной, что все будет готово, когда придет сигнал. Быть ближе к детям и вести их через этот кризис. Шон всегда был рядом, когда семья сталкивалась с крупной проблемой или нужно было принять важное решение. Но теперь он ушел и ничем не мог помочь Пэт справиться с крупнейшим кризисом в ее жизни. Сью Гаргер помогала ей. Она несколько успокоилась и смогла сильно помочь ей с детьми. Однако она была столь же потеряна, как и Пэт, и еще только училась быть в армии.
Но Пэт отбросила страхи и сомнения и продолжала, спотыкаясь, идти вперед по темной и неопределенной дороге, по которой была вынуждена идти ее семья. В одиночестве.
Второй день прошел так же, как и первый. AFN TV возобновила вещание, однако большую часть времени передавало социальную рекламу и новости, из которых нельзя было получить никакой информации. Дождь во второй половине дня только усугубил мрачное и опасливое настроение. Заявления, что эвакуация вот-вот начнется, носились вихрем вместе с другими слухами.
Но так было только до вечера, когда были переданы официальное сообщение и инструкции о начале эвакуации. Словно открылись вентиляционные каналы, немного стравив избыточное давление.
По крайней мере, теперь они знали, что делать и когда это начнется. Уже в шестой раз за эти два для Пэт проверила «эвакуационный комплект", стоявший у двери. Одеяла, еда, вода, чашки, подгузники, некоторые медикаменты, смена одежды для мальчиков, две для Сары, карманный нож, книжки-раскраски для детей, и другие «необходимые» элементы.
Рассказывать обо всем детям Пэт боялась больше всего. Она откладывала это как можно дольше, надеясь, что некоторое здравомыслие все же возобладает и все закончиться.
Но
С Шоном, как и ожидалось, оказалось тяжелее. Его первый же вопрос был об отце:
— А папа поедет с нами?
— Нет, папа с нами не поедет.
— Почему?
— Папа должен остаться по работе. Помните, я вам говорила, что он отправился в поле? Так вот, он все еще в поле со своей ротой. На этот раз он не сможет поехать с нами.
— А мы когда-нибудь снова увидим папу?
— Папа вернется и присоединиться к нам, когда закончит на своем поле.
— Когда это будет?
Пэт начала сердиться. Мальчик беспокоился, ей было жалко его, потому что происходящее было ему непонятно. Но его вопросы только усиливали ее страхи и тревогу. Прежде, чем потерять способность держаться и заплакать, Пэт прервала эту череду вопросов без ответа и сказала Шону, что отец вернется домой, как только сможет. Это не устроило Шона, но это было лучшее, что Пэт могла сделать.
***
Утро продолжалось с незначительными изменениями. Дневная жара превращала танк в духовку. Химическая защита делала все еще невыносимее. Бэннон начал выпускать двоих членов экипажа наружу, чтобы размяться, покурить, проветриться и поесть. В перерыве он пошел проверить танк № 33. Командиры танков начали выпускать членов экипажа наружу. Сразу после полудня к «66-му» прибыл для доклада Полгар из механизированного взвода. К Бэннону и Полгару присоединилась командир батальона и его S3, прибывшие на протрясшейся по проселку М-113. Видимо, им тоже было скучно из-за того, что они не могли ничего сделать, кроме как смотреть и ждать. Пока полковник отправился пешком, чтобы проверить механизированный взвод, S3, майор Фрэнк Джордан спешно ввел Бэннона в курс сражения, которое вели передовые силы.
Кавалеристы понесли тяжелые потери и не смогут продержаться еще долго. Они остановили атаку первого эшелона и сильно ослабили его, однако дорого заплатили за этот успех, на что указывал настоящий парад санитарных и ремонтно-эвакуационных машин, спускающихся с дальнего холма через деревню и направляющийся через небольшую долину в тыл. Бригада ожидала удара противника где-то в конце дня. Кавалеристы хотели продержаться до ночи, чтобы отойти под покровом темноты. Однако ставки были против них. Затем вернулся полковник, обменялся с ними несколькими репликами, а затем покинул позиции вместе с S3.
Вместо того чтобы после полудня все время смотреть и ничего не делать, Бэннон решил обойти взводы.
Командир батальона ушел, но собирался вернуться через некоторое время после отхода кавалеристов. В этот момент было хорошо показаться на позициях, чтобы проверить остальную группу, увидеть, как они адаптировались к войне и передать приказ быть готовым к отходу кавалеристов. Он сказал Фолку оставаться на месте, и если придет сообщение на частоте батальона, переключиться на частоту роты и передать сообщение старпому, если тот сам не сделает этого. Надев шлем, РПС и вооружившись пистолетом, Бэннон начал обход.