Группа «Янки»

Койл Гарольд

Радио ожило на частоте группы. На связь вышел старшина роты Гаррет.

— «Ромео-25», это «Ромео-97», прием.

Он все еще был в деревне и все еще был жив.

— «Ромео-97», это «Ромео-25», в каком вы состоянии, прием

— Это 97-й. У меня один «Виски-Индия-Альфа». «Новембер-8 Танго» завершил переход, ожидает «Танго-9 Фокстрот», прием.

— Это 25-й. Пострадавшим нужна медицинская помощь? Прием.

— Это 97-й. Ответ отрицательный. Можем подождать, прием.

— Это 25-й «Танго-9 Фокстрот» находится в контакте и собирается отходить через три-зеро-майк. Удерживайте его, конец связи.

— Это 97-й. Выполняю. Конец связи.

До сих пор все шло по плану. В спешке занимая огневые позиции, группа, похоже, испортила большую

часть маскировочных сетей. Но сейчас это заботило Бэннона меньше всего. Он продолжал прислушиваться к звукам боя, который вел разведывательный взвод. К этому прибавились сообщения от группы «Браво». Группа «Браво», занимающая холм через небольшую долину от группы «Янки», находилась под огнем нескольких советских артиллерийских дивизионов. Первоначальные отчаянные сообщения от командира группы «Браво» на частоте батальона оборвались на полуслове. Попытки батальонного S3 восстановить связь с группой «Браво» успеха не принесли. Это означало, что либо с командирской машины группы были сорваны антенны, либо она была уничтожена.

Группе «Браво» был передан 1-й танковый взвод группы «Янки». Судя по фрагментарным сообщениям, уловленным Бэнноном, 1-й взвод оказался как раз в эпицентре зоны обстрела. Хотя его беспокоило, что его солдаты находятся под огнем, он ничего не мог для них сделать. Мысль «лучше уж они, чем я» промелькнула у него в голове. На мгновение Бэннону стало стыдно за столь эгоистичные мысли. Тем не менее, он сразу же смог их рационализировать, напоминая себе, что он всего лишь человек. Сделав это, он обратил свое внимание на более насущные и актуальные проблемы.

Продолжали поступать доклады от разведчиков. Одна из их машин была подбита, с другой был утерян контакт. Судя по докладам о местоположении передовых вражеских сил, разведчики не могли замедлить их продвижение. Наконец, командир разведывательного взвода запросил разрешения отойти. Понимая, что потеря разведвзвода не принесет батальону ничего хорошего, командир батальона дал им разрешение.

К сожалению, приказ был отдан слишком поздно. Заграждения и артиллерийский обстрел, который должен был замедлить продвижение советских сил и дать разведчикам отойти через позиции группы «Янки» не замедлил наступление врага. Игнорируя потери, наносимые им минами, артиллерией и разведывательным взводом, советы продвигались вперед. Они были одержимы стремлением прорываться и намеревались сделать это независимо от цены. Командир разведчиков сообщил командиру батальона, что попытается не пройти через позиции группы «Янки», а отойти на юг к запасной точке выхода.

Это был не слишком хороший поворот событий для группы «Янки». Вместе с разведчиками ушла FIST — приданная им группа огневой поддержки. Бэннон никогда не был в восторге от идеи отправить FIST с разведчиками, ссылаясь на то, что они не смогут вернуться на позиции группы. Однако его заверили, что машина FIST вернется задолго до того, как группа «Янки» войдет в контакт с противником.

Некоторое время Бэннон сожалел о том, что оказался прав. Мало того, что он должен командовать группой в бою, так теперь он должен был исполнять роль передового наблюдателя. Вызвав S3 батальона, Бэннон спросил, есть ли у него блестящие идеи по этому вопросу. Майор Джордан ответил ему, что группа «Янки» получило приоритетное право на артиллерийскую поддержку. Все запросы на ее следовало направлять батальонному офицеру огневой поддержку или FSO. Джордан также сообщил Бэннону, что группа «Браво» понесла тяжелые потери, в том числе погиб ее командир. Командир батальона направился на позиции группы «Браво», чтобы попытаться собрать выживших. Однако батальон оценивал группу «Браво» как потерявшую боеспособность. И командир батальона и S3 теперь возлагали все надежды на способность группы "Янки" вести бой.

Для двух ротных групп не было проблемой вести бой с мотострелковым батальоном. Однако одной группе, даже с приоритетом артиллерийской поддержки, придется нелегко.

Бэннон связался с офицером огневой

поддержки батальона, спросив, были ли у того отмечены все отмеченные группой цели. У FSO они были. Они быстро обсудили план огневой поддержки.

Бэннон решил позволить передовыми советским силам достичь дна долины. Когда это произойдет, по ним одновременно откроют огонь оба танковых взвода и ITV. 2-й взвод займется передовыми силами, 3-й будет бить врага на склоне дальнего холма, а ITV займутся машинами поддержки на дальнем холме. Он хотел, чтобы артиллерия открыла огонь вдоль гребня дальнего холма одновременно с тем, как откроет огонь группа. Первыми пойдут в дело DPICM, снаряды, содержащие множество небольших бронебойных поражающих элементов, которые должны уничтожить столько советских бронетранспортеров и самоходных орудий, сколько это возможно. Затем артиллерия откроет огонь осколочно-фугасными — ОФС — и дымовыми снарядами, которые поставят завесу для любых советских противотанковых средств и артиллерийских наблюдателей, которые могли занять там позиции, чтобы корректировать огонь по позициям группы. Это могло оставить группу наедине с частью советских сил, отрезанных от остальных. FSO заверил Бэннона, что артиллерия могла справиться с этой задачей. От него потребуется только отдать приказ.

Внезапный взрыв в деревне, за которым последовало поспешное отступление одного из БТР на позиции группы, напомнили Бэннону, что он забыл отдать первому сержанту приказ взорвать мост в деревне и отступать. Спешно пытаясь разобраться в плане артиллерийского огня, он забыл о первом сержанте. К счастью, или Гаррет, следя за переговорами на частоте батальона, понял, что происходит и проявил инициативу, или Улецки приказал ему сделать это после того, как услышал, что разведчики не вернуться запланированным маршрутом. В любом случае, дело было сделано, и первый сержант возвращался на позиции.

— «Ромео-25», это «Майк-77», докладываю о пяти танках Т-72, движутся на запад в квадрате 190852, продолжаю наблюдение, конец связи.

Бэннон резко повернул голову влево. Не было необходимости пользоваться картой. Было только одно место, где могли появиться русские, и это был холм в 2 200 метрах перед ними. Тренировки, планирование и подготовка закончились. Теперь группе «Янки» предстояло узнать, способны ли семьдесят девять человек и техника стоимостью в двадцать пять миллионов долларов сделать то, что они должны были сделать: уничтожить врага сокрушительным ударом, огнем и маневром.

Пять танков Т-72 начали спускаться в долину, держа интервалы около 100 метров между машинами. На переднюю часть корпуса одного из них был навешен минный трал. Его следовало уничтожить первым. Как только танки вошли в долину, на гребне холмов появились советские боевые машины пехоты БМП-2 и последовали за танками. Пятнадцать этих машин, развернувшись в неровную линию, двигались примерно в ста метрах за танками. Танки и БМП двигались с противоположной стороны долины на постоянной и сдержанной скорости, словно не хотели идти в эту долину или не хотели отрываться слишком далеко от подразделений, следующих за ними.

Показалась третья группа машин. Это была стая разнообразной бронетехники. Достигнув вершины холма, они на мгновение остановились. Сразу же, как они начали спуск, передовые танки и БМП резко повернули влево, направляясь к северной части деревни. Учитывая, что третья группа состояла из одной БМП, Т-72 и БТР-60, за которым следовали танковый мостоукладчик МТУ и зенитная установка ЗСУ-23-4, это могла быть только командная группа батальона.

Разворачивающееся перед группой «Янки» действо было слишком хорошо, чтобы быть правдой. По неизвестной причине, группа пока не пострадала от артиллерийского огня. Советы катили вперед, словно на учениях, а не в реальной атаке. Изменение маршрута позволило большей части группы вести огонь им во фланг. Командная группа явно выдавала себя своими действиями. Если везение продлиться еще минуту или две, это будет конец для всего их мотострелкового батальона.