Группа «Янки»
Шрифт:
Рэйнольдс повернулся и посмотрел на Бэннона. Лицо полковника не изменилось. Если он и ощущал то же самое, то не показывал этого. Рэйнольдс мгновение изучал Бэннона, ощущая отражавшиеся на лице капитана шок и неопределенность. Он уже видел это во Вьетнаме, поэтому реакция Бэннона его не удивила.
— Ну что же, капитан, давай посмотрим, стоят ли твои хваленые ведра с гайками тех денег, что на них потратила страна. Объяви по роте МОПП второго уровня, и занимайте боевые позиции. Поддерживайте связь, но не вызывайте меня первыми. Я ожидаю, что кавалеристы потянуться обратно по этой дороге, словно побитые собаки. Будьте готовы прикрыть их и удерживайте позиции столько, сколько сможете. Вопросы есть?
Бэннон вдумался в слова подполковника.
— Нет, сэр, вопросов нет.
— Что же, тогда занимайте позиции и доброй охоты.
Не дожидаясь ответа, подполковник повернулся и быстро и целеустремленно направился обратно к своему джипу. Он не оглядывался.
Рэйнольдс подавал пример, и Бэннону нужно было ему последовать.
Когда он повернулся к БТР, где оставил своих взводных, новая серия разрывов артиллерийских снарядов загрохотала ближе к позициям группы. В бой вступили дополнительные советские артиллерийские части, обстреливая тыловые позиции кавалерии. Последняя серия разрывов прогрохотала за холмом на дальней стороне долины. «Черт подери, подполковник может быть свеж и не шатается», подумал Бэннон. «Это моя первая война, и я чертовски уверен, что не впечатляю тех, кто ждет от меня уверенности». Он перешел на медленный бег. Оружие, противогаз и фляга дергались и били по нему, когда он побежал через лес к БТР.
Подойдя к БТР, Бэннон увидел Улецкого, командиров взводов и первого сержанта, который глядели вслед джипу подполковника, который, выбрасывая из-под колес камни на проселочной дороге, исчезал за облаком пыли. Они все слышали рев самолетов и артиллерийских снарядов. Бэннон перешел на шаг, перевел дыхание и подошел к ним. Все взоры сразу обратились на него.
— Все нормально. Это оно. Русские ударили по кавалерии, и когда Иван закончит с ней, мы будем следующими. Я хочу, чтобы все объявили второй уровень МОПП. Оставьте машины под маскировочными сетями, но снимите переднюю часть сетей, чтобы иметь возможность быстро выдвинуться на позиции. Первый сержант, вы берете БТР и огневую группу из механизированного взвода, отправляетесь в точки прохождения и занимаете там позиции. Лейтенант У, остаешься здесь с ITV и будешь вести огонь в случае необходимости. Я собираюсь расположить свой танк ниже и правее 3-го взвода, и буду вести огонь оттуда. В остальном, все делаем так, как планировали и тренировались. Соблюдайте радиомолчание, если нет действительно важных сведений. У кого-то есть вопросы? — Он посмотрел в глаза каждому, как подполковник посмотрел в его. Он увидел в них мысли столь же мрачные, как и те, что отразились в его словах. Только первый сержант, ветеран Вьетнама, как всегда смотрел строго и без дураков. На несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким непрерывным гулом артиллерии и грохотом разрывов. — Хорошо, выдвигаемся и сделаем это. — Не дожидаясь ответа, Бэннон развернулся и зашагал к своему танку. Полковник подал ему пример, и он постарался стать примером для своих подчиненных. Бэннон подозревал, что они постараются сделать то же самое для своих командиров танков, а те, в свою очередь, для остальных членов экипажей. По крайней мере, он надеялся, что так все и будет.
Грохот разрывов снарядов советской артиллерии продолжался, звуча все громче, но менее интенсивно. Русские орудийные расчеты, очевидно, устали заряжать снаряды и темп стрельбы несколько замедлился. К отдаленному гулу присоединился шум двигателей оживающей группы «Янки». Водитель штабной машины завел взревевший двигатель и начал поднимать заднюю аппарель. Экипажи ITV, а также танка Бэннона — № 66 — также завели двигатели.
Подбежав к своему танку № 66, Бэннон увидел своего наводчика, сержанта Роберта Фолка, высунувшимся из командирской башенки. Фолк был облачен в танковый шлем или CVC и держал наготове зенитный пулемет
Он не заметил Бэннона, пока тот не забрался на правую надгусеничную полку.
— Надо убрать сеть! Ты и Келп, вылезайте и помогите мне ее снять. Мы выдвигаемся. — Не дожидаясь ответа, Бэннон спрыгнул на землю и принялся вытягивать подпорки и колышки, удерживающие сеть. Слышал ли Фолк его слова или нет, это не имело значения. Как только он увидел, что капитан слез и занялся сетью, Фолк снял танковый шлем, наклонился над люком заряжающего и левой рукой хлопнул Келпа по макушке танкового шлема. Келп посмотрел на Фолка, затем на Бэннона, который продолжал снимать сеть. Поняв, в чем дело, Келп также снял шлем и выбрался из танка, чтобы помочь.
— Давайте стащим эту сеть вниз и уложим, все как на учениях. Только на этот раз немного быстрее, хорошо? — Ни один из них не ответил. Выражения на их лицах были такими же, как на ошеломленных и не верящих в происходящее лицах командиров взводов.
Фолк спрыгнул на землю и обежал танк, выдергивая колышки, удерживающие сеть. Келп стащил ее с держателей, на которых она была натянута над танком. Когда колышки были выдернуты, а держатели убраны, началась самая сложная часть. Упавшая сеть накрыла танк, включая членов экипажа. Просто стягивать ее вниз было нельзя. Сеть нужно было поднять, стащить, немного разравнивая, пока она не будет стянута окончательно. Спешка, казалось, только усугубляла ситуацию. Несмотря на проблемы, члены экипажа, наконец, сложили сеть, водрузили на держатель на башне и закрепили там. Они уложили ее не самым аккуратным, но, вероятно, наиболее быстрым способом.
Прежде, чем они забрались обратно, Бэннон приказал экипажу надеть костюмы химической защиты. Это предполагалось вторым уровнем МОПП. Пока Фолк и Келп доставали костюмы из своих сумок, Бэннон двинулся вперед, подошел к люку механика-водителя и сказал рядовому первого класса Джозефу Ортелли, их механику-водителю, выбраться и получить свои костюм. Когда Ортелли протянул руку, чтобы выключить двигатель, Бэннон остановил его, не желая рисковать. Последнее, что ему было нужно, так это танк с не заводящимся двигателем. Он работал нормально, и не надо было рисковать ничем, что работало как надо.
Пока Бэннон надевал собственный костюм химзащиты, экипаж наблюдал за ним. Бэннон делал это не спеша, чтобы не суетиться и не упасть. Он всегда напоминал себе, что паника является заразной.
Теперь было важно это помнить. Кроме того, это отсутствие спешки давало много времени, словно на тренировках по надеванию костюма химической защиты, когда давалось время изучить все тонкости и расположение всех затяжек.
Тяжелое защитное снаряжение было неизбежным злом в современной войне. Закончи, Бэннон обратился к Фолку:
— Мы готовы к бою, сержант Фолк?
Тот на мгновение посмотрел на Бэннона:
— Да, сэр. Мы готовы. — Напряженное лицо Фолка немного расслабилось.
— Все оружие заряжено и проверено?
Ответом на второй вопрос Бэннона стал расслабленный и переходящий в смущенный взгляд. И Фолк и Келп остановились, натягивая на себя костюмы, и посмотрели друг на друга.
— Я полагаю, ответом на мой вопрос станет общее «нет»?
Фолк застенчиво ответил, что ему не пришло в голову сделать это, потому что они все еще находились в районе развертывания, а кавалерия все еще была впереди. Все наставления во все времена требовали проверять и заряжать оружие только тогда, когда противник приближался к дистанции ведения огня. Бэннон не мог винить его. Это был их первый бой, и он мог только ожидать, что они сделают все, как на учениях, не больше и не меньше.