Группа «Янки»
Шрифт:
Промолчав мгновение, Бэннон откинулся на борт башни и посмотрел на членов экипажа:
— Хорошо, парни. Мы действительно находимся на войне. Я пока не знаю, что там происходит, но, судя по звукам артиллерии, вы можете биться об заклад, что русские дают кавалерии жару. Кавалерия платит за то, чтобы дать нам немного времени, прежде чем мы тоже окажемся в этом дерьме. Вот за что они платят. От вас я хочу, чтобы вы успокоились и начали работать головой. Помните, чему научились на учениях и сделайте то же самое здесь. Помните одну вещь: есть пара привычек, которые мы приобрели на учениях, о которых теперь стоит забыть. Вы понимаете, о чем я говорю? — Кивнув и посмотрев друг на друга, они ответили командиру своего танка и своей группы приглушенным, но
— Да, сэр!
— Хорошо, заканчивайте надевать костюмы. Мы собираемся переместиться направо от 3-го взвода и занять там позицию. Если вопросов нет, давайте выдвигаться.
К тому моменту, как экипаж «66-го» закончил и занял свои места, остальная часть группы и экипажи машин штабного взвода уже надели костюмы химической защиты и заняли свои места. Первый сержант, занявший штабной БТР, за которым следовал его джип, уже снялся с позиций и направился вниз по проселку. Бэннон заметил, что все его машины завели двигатели. Все были готовы двигаться вперед. Так как прикрывающий границу кавалерийский полк мог вести бой еще несколько часов, возможно, весь день, не было никакого смысла запускать двигатели. Это будет лишь лишняя трата дизельного топлива, в поглощении которого М1 был особенно хорош. Кроме того, это создавало мощный тепловой след — еще одна черта М1. Приказ экономить топливо стал бы небольшим нарушением режима радиомолчания. Однако, для, по крайней мере, руководства группы было бы хорошо услышать голос командира и получит некоторые его приказы и наставления. Если советские системы пеленгации будут недостаточно быстры, вреда это не принесет. Проверив сначала контрольную панель и убедившись, что рация настроена на частоту группы, Бэннон включил ее и подождал минуту, позволяя рации прогреться.
— Всем силам «Браво-3 Ромео», это «Ромео-25». Это займет еще некоторое время, так что всем заглушить двигатели и ждать. Всем проверить и заряжать оружие. Подтвердите, прием.
Командиры взводов подтвердили прием. Улецки просто высунулся из командирской башенки своего танка, № 55 и помахал рукой, давая понять, что понял. Экипажи ITV не ответили, но задраили люки. Сделав все, Бэннон повернулся в командирской башенке и посмотрел в тыл.
Блокировав переговорную кнопку на гарнитуре танкового шлема, чтобы иметь возможность говорить с механиком-водителем по ВПУ и иметь обе руки свободными, Бэннон начал отводить танк на подъездную проселочную дорогу.
Он наклонился на правую сторону командирской башенки, глядя на заднюю часть правой надгусеничной полки. Келп высунулся из люка заряжающего и наклонился влево, глядя за задней частью правой. Выйдя на дорогу, танк развернулся вправо и двинулся вперед, к позициям 3-го взвода.
Путь до 3-го взвода оказался коротким, всего около 700 метров. Он Бэннон почувствовал себя лучше, находясь в движущемся танке. Стоять в командирском люке танка, катящегося по дороге или пересеченной местности, всегда было для него волнующим. Он никогда не уставал от острых ощущений. Несмотря на все неудобство, головную боль и боль в мышцах, которыми оборачивалось нахождение в танке, быть танкистом было здорово. В этот было мало радостей, кроме движения. Бэннону было необходимо немного радости прямо сейчас.
Двигаясь по проселку, Бэннон посмотрел налево, увидев случайный отсвет от бортов танка 3-го взвода. Они еще не убирали сети, однако оттянули их от выхлопных труб, во избежание возгорания. Когда «66-й» миновал последний из танков 3-го взвода, Бэннон приказал Ортелли свернуть налево в лес и двигаться ниже по небольшой колее, оставленной боевой инженерной машиной, оборудовавшей позиции для группы. Поскольку они не планировали вступать в бой, «66-й» занял одну из запасных огневых позиции танка № 33, в семидесяти пяти метрах от последнего. У танка № 33 теперь будет только основная огневая позиция и одна запасная слева от него. У «66-го» запасной позиции не будет. Если «66-й» будет обнаружен и обстрелян на этой позиции, лучшим, что сможет сделать Бэннон, будет отстрелить дымовые гранаты, затрудняя
Удовлетворившись своей позицией, они приказал Ортелли глушить двигатель и выбрался из танка вместе с Келпом, чтобы несколько замаскировать позицию. Фолк занял место командира, держа наготове М2 и следя за рацией в то время, как остальные члены экипажа маскировали танк.
Ортелли вооружился топором и начал рубить ветки. Келп и Бэннон натянули камуфляжную сеть на заднюю часть танка и башни. Они не стали натягивать сеть на подпорках и закреплять ее, все, что хотел Бэннон — это несколько деформировать контуры танка. Закончив с сетью, Келп и Бэннон маскировать танк притащенными Ортелли ветвями, набрасывая их на переднюю часть и борта танка, не прикрытые сетью.
Они уделили внимание тому, чтобы смотровые приборы наводчика не были закрыты, а башню можно было немного повернуть, не сбрасывая камуфляж. Когда они закончили, Бэннон отошел на несколько сот метров, чтобы посмотреть на дело рук своих. «66-й» был похож на танк, замаскированный ветками. Особенно внимательные, без сомнения, смогут заметить его. Но, с некоторой долей удачи и помощи от ПВО, русским летчикам придется двигаться слишком быстро, чтобы обратить на него пристальное внимание. Убедившись, что они сделали все, что могли, члены экипажа заняли свои места и стали ждать.
Бэннон высунулся из башни и посмотрел на восток, положив танковый шлем на крышу башни. По рации он слышал сообщения о том, что скоро начнется движение. Он начал вслушиваться в шум боя далеко впереди. Массированный обстрел продолжался, однако несколько утих. К грохоту разрывов артиллерийских снарядов присоединились другие звуки, в том числе быстрый треск новейших скорострельных танковых орудий. Кавалеристы, вероятно, встретили противника огнем артиллерии и танков. Это означало, что враг выдвинулся вперед и приближался. Не было никакого способа узнать, что там происходит. На мгновение, Бэннон едва не поддался искушению переключить вспомогательный радиоприемник на частоты кавалерийского полка. Однако если бы он сделал это, ему бы пришлось уйти с частот батальона или группы. Если бы он находился на позициях штабного взвода, это не было бы проблемой, так как можно было бы положиться на рацию Улецкого. Сильно подумав, но так и не найдя решения, он смирился с тем, что пока из батальона не сообщат какой-либо информации, он будет оставаться в неведении. Он понимал, что для него более важно находится рядом с 3-м взводом на тот случай, если Гаргер сгорит по собственной дурости, чем знать, что твориться на фронте.
Ожидание только началось. Еще не было даже 8.30. Последний час прошел быстро, но в сильнейшем эмоциональном напряжении. Этим утром все изменилось. Начавшись, война быстро зажила собственной жизнью. Происходящее, в конечном счете, едва ли могло контролироваться обеими сторонами.
Первая Мировая, Вторая Мировая, Корейская и Вьетнамская войны были наполнены изменениями и поворотами, которые никто не мог предвидеть.
У Бэннона не было причин сомневаться, что на этот раз все будет точно также. Эти мысли навевали тревогу. Нужно было отвлечься на что-то менее зловещее и более понятное.
Он надел танковый шлем, который заглушил большую часть шума далекого боя, который вели силы прикрытия, и переключил гарнитуру на ВПУ:
— Фолк, ты проверял баллистический вычислитель этим утром?
— Нет, сэр, не проверял.
— Хорошо, тогда давай удостоверимся, что не получим никаких сюрпризов во время боя. Я намереваюсь вернуться домой ветераном и получить от Конгресса пару медалей. А ты как настроен, Келп?
Келп поднялся с пола боевого отделения и, высунувшись из люка заряжающего, с усмешкой посмотрел на Бэннона: