Грешные дела
Шрифт:
— Как? — сказала она.
— Я знаю, потому что встретил тебя, — сказал он. — Это было не трудно понять.
Она покачала головой.
— Ты ничего не сказал.
— Я говорю тебе сейчас.
Она продолжала качать головой, хватаясь за мысли.
— Ты лгал мне? Всё это время?
— Я не лгал, — сказал он. — Если бы я сказал это раньше, ты бы не вернулась. Я должен был понять, почему ты тут. Я должен был узнать, что ты была…
— Так вот почему ты со мной проводил время! Это была просто игра!
— Нет, — сказал он. — Ничто не было игрой, — Тристан подошёл ближе. — Я не должен был говорить
— Помочь? — повторила она. Она попыталась вновь отступить, боролась за пространство и воздух, но дверной косяк впивалась в позвоночник.
— Я знаю, что тебе не нравятся король и королева, — его глаза буквально светились. — Я видел в первый день. Ты не тот человек, который выйдет замуж за рафинированного принца только из-за сказки. Ты не хочешь стоять там и правильно действовать, поддерживать все кошмары, что они творят, — он говорил всё быстрее и быстрее, и она не могла отвести взгляд от его лица. — И они делают это с тобой, ты знаешь. Они тебя выбросят, когда ты станешь бесполезной.
— Я знаю… Конечно, я знаю…
— Тогда это твой шанс всё изменить! Борись с ними!
Она не могла думать. Комната была слишком мала, а Тристан стоял слишком близко.
— Сражаться с ними? Как?
— Просто расскажи, что происходит в замке, поговори с людьми, которые могут нам симпатизировать…
— Но почему? Что ты хочешь делать?
— В конце? Мы хотим свергнуть короля.
— Свергнуть? Ты имеешь в виду, лишить его короны, арестовать, запереть?
Тристан не ответил.
Холод пробежался по её коже. Она отшатнулась, пытаясь вдохнуть воздух, но тут не было места — только спиртовый запах из бочек.
— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе убить короля?
— Нет, — быстро ответил Тристан. — Это не убийство, если он этого заслужил…
— Убийство.
— Это справедливость, — возразил Тристан. — Он сделал столько ужасного, был ответственен за столько смертей. Он убийца. И убить его… Убить его — спасти человеческие жизни.
Аврора покачала головой. Дышать было слишком трудно.
— Иногда короли должны принимать жестокие решения, — сказала она. — Иногда солдаты и преступники умирают. Но это не даёт тебе права лишать его жизни.
— Ты понятия не имеешь, какой он.
— Я знаю, что он неприятен. Знаю, что жесток. Но…
— Он стал королём после убийства. Ты знаешь? Он убедил стражника застрелить старого короля через окно из арбалета, а после он сжег стража на ступенях замка для совершения преступления, — его голос был стойким. Он не отвел взгялд ни на милиметр. Каждое слово пронзало её. — А потом он убил своих врагов. Всех нарушителей спокойствия. Всех, кто мог претендовать на трон. Он сказал, что причина отсутствия магии — это то, что несколько людей держало её у себя, заставляя нас страдать и голодать. Если мы сожжём их, как он сказал, магия вернётся в мир. Принцесса проснётся. И за год всех, кто выступал против него, обвинили и сожгли, ведь все были так убеждены или так боялись, что не могли его остановить.
Аврора заставила себя посмотреть ему в глаза. В горле застрял странный ком.
— А потом я проснулась, — сказала она, — и люди считают, что он прав.
— Да, — кивнул Тристан. — Поэтому мы
Тошнота сдавила её горло.
— Я не могу. Он сделал столько всего ужасного, но я не могу… Не могу помочь тебе убить его.
— Это не убийство, — Тристан стиснул зубы. Каждый мускул его тела был напряжён. Его праведный гнев был настолько ясен, что он практически пылал.
— Он что-то сделал тебе, — промолвила Аврора. — Да?
— Что это значит?
— Это имеет значение, — сказала Аврора. — Я права, да? — он говорил, что его родители умерли. Слишком страшно подозревать такое. Но если то, что она заподозрила, было правдой…
— Сомневаюсь, что есть кто-то, кто не пострадал лично. Но — да. Да.
Аврора прикоснулась к его запястью.
— Что случилось?
— Он убил моих родителей, — голос Тристана звучал, словно хриплый шёпот. — Пять лет назад. Была тяжёлая зима, ничего не выросло. Ничего, кроме того, что садил мой папа. Люди в деревне обвинили его в использовании магии и растерзали его на части. В прямом смысле растерзали на части, чтобы получить его магию! И когда моя мама пошла в столицу со мной просить спасения, знаешь, что сделал король? Он обвинил её в том, что она с ним заодно! А потом по доброте своего сердца он сделал меня слугой в замке, чтобы я не мог натворить неприятности, — он убрал запястье. — И говоришь, что он нормальный правитель? Говоришь, что я не должен хотеть его смерти.
— Нет, — мягко промолвила она. — Я тоже желала бы ему смерти, если бы он сделал это со мной, но… — в этой комнате всё было слишком близко, — убийству нет оправданий.
— Это было бы началом.
Она смотрела на лампу на подоконнике. Свет отражался в её глазах.
— Что ты тогда сделаешь? — спросила она. — Усадишь на трон Родрика? Меня?
— Мы не можем, — покачал головой он. — Если мы это совершим, всё изменится. Люди думают, что ты вернулась из-за всего, что он сделал. Если ты станешь королевой и спасёшь нас, это только докажет его правоту. Его будут вспоминать, как героя.
— Итак, ты хочешь, чтобы я помогла тебе уничтожить себя!
— Не так. Ты бы больше не была принцессой, ты станешь важнее! Больше, чем глупый символ. У тебя будет своё место! У тебя будет жизнь!
— Я не хочу, чтобы ты давал мне жизнь. Я сама могу создать её, свою собственную! — она закрыла глаза, пытаясь утихомирить растущий в её душе гнев. Она должна оставаться совершенно спокойной. — А что будет, если всё получится? — спросила она. — Кто тогда займёт трон?
— Сначала мы должны убить его, — воскликнул он. — А тогда мы продумаем всё остальное…
Её глаза распахнулись. Неверие испепеляло её.
— Что? У вас нет плана? А что будет, если на трон взойдет кто-то похуже короля?
— Любой лучше, чем он.
— Ты не можешь быть уверен. Ты должен быть глупым, чтобы верить, будто нет никого хуже. Всегда есть кто-то хуже! — она отступила назад, двигаясь в сторону двери, пытаясь увеличить расстояние между ними. — Я не могу помочь тебе, Тристан. Я не могу быть частью этого.
Он сжал руки в кулаки.
— Так ты будешь эгоисткой? Защищаешь своё безбедное существование вместо того, чтобы помочь нам?!