Грешные дела

Рианон Томас

Всё пахло неправильно. Пыль, гнилая древесина, пренебрежение, которое прицепилось к каждой вещице… Першило в горле, и она не могла забыться.

— Это ты хотела мне показать?

Аврора открыла глаза. Родрик стоял на краю комнаты, оглядываясь вокруг со смесью трепета и любопытства на лице.

— Да, — сказала она. Чего она хотела достичь? — Я не знаю.

— Тут прекрасно! — Родрик шагнул к ней, не сводя глаз с лошади. — Я хотел в детстве лошадь-качалку, но… Папа бы мне не позволил.

Он сказал, что я должен учиться ездить на настоящей. Если бы я знал, что она тут была…

— Никогда не ездила на настоящей лошади, — Аврора побежала пальцами по остаткам гривы. Они путались в узлах, и она быстро высвободилась. — Мои родители не хотели отпускать меня за границы замка.

— Никогда?

Она вновь пробежала пальцами по гриве.

— Я была однажды на конюшне, — сказала она, — но когда папа узнал, он так разозлился, что этого больше не повторилось.

— Могу научить тебя, если хочешь, — Родрик не смотрел на неё, его щёки вновь покраснели, но голос звучал искренне.

— Спасибо, — сказала она. — Это было бы прекрасно, — когда она была маленькой, она представляла, как скачет по полям, ныряет под деревья и перепрыгивает ущелья, как всегда делали герои в книгах. Ветер будет хлестать её волосы, грязь брызгать на платье, и она будет смеяться, свободная и неуловимая. Может быть, не все мечты полностью утрачены.

Она соскользнула с лошади.

— Ты не хочешь попробовать?

— О… Я… Я слишком высок…

Она улыбнулась.

— Пожалуйста, сядь, — она похлопала по седлу.

Он положил руки на шею лошади, следя за нею неясными глазами, и немного покачнулся. Он вдохнул, словно взывал к мужеству, а после перекинул ногу через спину лошади и присел на неё, как рыцарь-переросток. Даже с подогнутыми коленями его ноги стояли на земле.

— Надо вложить ноги в стремена, — сказала Аврора. Он кивнул и прижал колени к груди, сжимая пальцы на металлическом кольце по обе стороны от лошади. Движение заставило лошадь покачнуться вперёд и назад, и Родрик схватился за верёвку, которая служила вожжами.

Аврора ничего не могла с собой поделать. Он был так смешон, детская игрушка была в два раза меньше его, а он так неловок и смущён… она хихикнула. Родрик поднял на неё взгляд и улыбнулся.

— Я выгляжу глупо?

— Не то слово, — сказала она, — но, думаю, не так уж и ужасно. Должно быть, Франкворсу было одиноко одному.

— Франкворсу?

Она пожала плечами.

— У лошади должно быть имя. Это было в книге, а для меня-пятилетней это казалось достаточно царственным.

Родрик кивнул и вновь качнулся на лошади. С его неустойчивым сидением, принц почти перелетел через голову лошади — он схватился за гриву как раз вовремя и вскочил на ноги с нервным смешком.

— Может быть,

я составлю ему компанию на полу.

Давление в груди Авроры вернулось, как только его ноги коснулись земли. Без лошади, без фокусов в разговоре он вновь был неловким и неуклюжим, и это усугубляла память о мгновенных глупостях. Он покраснел ещё сильнее, осмотрелся, пытаясь отвернуться от Авроры.

— Это было твоей игровой комнатой?

— Да, — Аврора взяла куклу со стула и села. — Я провела тут много времени.

— Трудно себе это представить, — сказал Родрик. — Ты — маленькая девочка…

Аврора посмотрела на куклу в своей руке. Она всё ещё была со стеклянными глазами. Те смотрели на принцессу как-то обвиняюще.

— У меня не было друзей, так что я проводила много времени одна, — она провела пальцами по волосам куклы, пытаясь вспомнить ощущение гладкости, которая протекала сквозь пальцы, как шёлк.

Родрик всё ещё стоял рядом с лошадью, его высокая фигура была так неуместна среди девичьих игрушек. Теперь он смотрел в пол. Их шаги оставили в пыли следы. Она собралась с мыслями, пытаясь придумать тему разговора. Почему бы и нет?

— У тебя была игровая комната? — спросила она.

Родрик покачал головой.

— Питомник и несколько игрушек, но… папа хотел, чтобы я скорее вырос. Это были мечи и лошади. Не то, чтобы я в чём-то был силён…

— Нет?

— Я не должен говорить тебе об этом, — сказал он. — Ты будешь хуже обо мне думать.

— Не буду, — это было правдой. Что-то было глубоко человеческое в долговязом, краснеющим принце, что делало его куда сильнее, чем любая богоподобная фигура на гобелене.

— Я всегда ронял меч на занятиях. Одно столкновение, и он вылетал из моих рук. И я раньше боялся лошадей. Реальных, я имею в виду. Они кусали меня, когда я пытался ездить. Думаю, мой папа специально давал подлых.

— Твой отец… — она замолчала, подбирая правильные слова. Она не знала, как сказать о его жестокости, не оскорбив Родрика или не дав ему повод уйти. — Он кажется очень строгим.

— Он хотел быть таким сильным, как есть… — Родрик провёл рукой по спине лошади, дёргая рыхлые нити седла. — Я никогда не оправдывал его ожидания.

— Это не может быть правдой.

— Правда. Я никогда не был бойцом.

— Борьба — не единственный способ показать свою силу. Уверена, твой папа знает это.

— Нет, — покачал головой Родрик. — Только не он. Но я усердно учился. Он в этом уверен. Надеюсь, я сделал достаточно, чтобы быть хорошим королём.

Аврора склонила голову, внимательно рассматривая его — парня с каштановыми волосами и длинными тонкими ногами. Он не был похож на короля. Но и она не всегда выглядела принцессой.