Грешник
Шрифт:
Она кивает в мою руку, нежно покусывая мои пальцы. Легкая боль посылает электрический разряд прямо сквозь меня. Я убираю руку, вместо этого захватывая ее рот, глотая ее крики, поскольку наши движения становятся все более неистовыми.
Свет свечей мерцает на ее разгоряченной коже, отбрасывая тени, которые танцуют при каждом толчке. Я запоминаю каждую деталь — то, как ее волосы рассыпаются по моей подушке, словно темный шелк, маленькую родинку чуть ниже ее левой груди, то, как ее глаза закрываются, когда я касаюсь этого идеального места внутри нее.
—
Ее ноги сжимаются вокруг моей талии, пятки впиваются в поясницу, когда она притягивает меня к себе невероятно близко. Новый ракурс заставляет нас обоих ахнуть, и мне приходится сделать паузу, прижавшись лбом к ее лбу, пытаясь взять себя в руки.
— Не останавливайся, — умоляет она, прижимаясь своими бедрами к моим. — Пожалуйста, не останавливайся.
От этого движения по мне пробегают ударные волны. Я начинаю снова, на этот раз медленнее, смакуя каждое ощущение. Ее влажность, ее жар, то, как она облегает меня, словно создана для этого момента. Создана для меня.
Молния освещает комнату ослепительно белым светом, за которым немедленно следует раскат грома, такой громкий, что дребезжат стекла. В этой короткой, яркой вспышке я отчетливо вижу ее лицо — глаза широко раскрыты и потемнели от страсти, губы припухли от моих поцелуев, щеки пылают от желания и чего-то более глубокого. Что-то, похожее на преданность.
Эта мысль должна привести меня в ужас. Вместо этого, она сильнее прижимает меня к ней, заявляя права на прекрасную женщину с каждым движением. Она выгибается подо мной, позвоночник изогнут, как лук, и я знаю, что она близко. Я чувствую это по тому, как меняется ее дыхание, как ее ногти глубже впиваются в мои плечи.
— Отпусти, — шепчу я ей в шею, ощущая соленый вкус ее кожи. — Отпусти ради меня, Кэт.
Она разбивается вдребезги вокруг меня со сдавленным криком, ее тело сотрясается в конвульсиях подо мной. Ощущение ее кульминации подводит меня к краю, и я зарываюсь лицом в ее шею, заглушая собственное освобождение, когда изливаюсь в нее.
Долгие мгновения мы остаемся сплетенными, тяжело дыша, сердца колотятся друг о друга. Шторм продолжает штурмовать окна, но внутри этого маленького убежища есть только тепло и постепенно замедляющийся ритм наших тел.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее, убирая влажные волосы с ее лица. Ее глаза мягкие, насыщенные, и когда она улыбается мне, это похоже на то, как солнце пробивается сквозь облака.
— Не жалеешь? — Мягко спрашивает она, проводя пальцами по линии моего подбородка.
Я подумываю о том, чтобы солгать, продолжая делать вид, что это было безумием, моментом слабости, о котором нам обоим следует забыть. Но, глядя на эту женщину, которая стала всем моим миром, а я даже не осознаю, когда и как, я понимаю, что не могу.
— Никаких сожалений, — говорю я и имею в виду каждое
Я притягиваю ее к себе для еще одного поцелуя, на этот раз нежного, почти целомудренного. Когда мы расстаемся, она прижимается ко мне, ее голова оказывается у меня на груди. Я обнимаю ее, прижимая к себе, когда усталость, наконец, начинает овладевать мной.
— Что теперь будет? — шепчет она в темноту.
У меня нет ответа. Завтрашний день принесет последствия, которые мы пока не можем осознать — мои клятвы, помолвку Катерины и непреодолимую пропасть между нашими мирами. Но сегодня вечером, когда она теплая и податливая в моих объятиях, завтра кажется очень далеким.
— Теперь мы поспим, — бормочу я, целуя ее в макушку.
Снаружи гроза начинает ослабевать, дождь из проливного превращается в ровный стук по стеклу. Свеча догорает все слабее, воск растекается по комоду, отбрасывая на стену постоянно меняющиеся тени.
Я закрываю глаза и позволяю себе плыть по течению, женщина, которую я люблю, в безопасности в моих объятиях, ее дыхание глубокое и ровное напротив моей груди. Впервые за месяцы, а может быть, и годы, покой опускается на меня, как благословение.
Но даже когда я засыпаю, тихий голос в глубине моего разума шепчет о расплате, которая меня ждет.
Глава 10
Катерина
Я просыпаюсь от солнечного света, проникающего сквозь незнакомые шторы, на мгновение теряя ориентацию, пока воспоминания не нахлынут снова. Руки Нико обнимают меня. Его губы на моих. Снаружи бушует шторм, в то время как мы сами творим бурю в этих стенах.
— Катерина! — Голос моей матери пронзает мои грезы наяву, острый, как лезвие. — Ты вообще меня слушаешь?
Я моргаю, вокруг меня материализуется роскошный зал для приемов отеля Plaza. Хрустальные люстры свисают над нашими головами, как замерзшие водопады. Меня притащили сюда прямо с позднего завтрака, не было времени даже переодеться в неудобную шелковую блузку и юбку-карандаш.
— Прости, мама, — бормочу я, заставляя себя сосредоточиться на планшете передо мной. Организатор свадьбы… Вивиан, Виктория? маячит неподалеку, ее улыбка натянута после часа, проведенного за обсуждением требований моей матери и будущей свекрови.
— Как я уже говорила, — продолжает моя мать, нетерпеливо постукивая наманикюренными ногтями по мраморной столешнице, — центральные украшения из цветов должны быть по крайней мере такой высоты. — Она театрально вытягивает руку над столом. — У Романо прошлой весной здесь была свадьба их племянницы, и я не позволю им думать, что мы не можем сравниться с ними в экстравагантности.
Миссис Романо — Кармен — поджимает губы. Ее волосы уложены в тот же безукоризненный светлый боб, который она носит с тех пор, как я ее знаю, ни одной выбившейся пряди. — Цветы прекрасны, Мария. Что важно, так это меню. Энтони настаивает на говядине вагю.